Разрешение на раскопки выдавали с дозволения Ордена, обычно командам из университетов Альдари и Этеки. Весной все эти умные люди съезжались на Станцию, ждали, когда сойдёт вода, и разбивали свои палатки около старого Божьего камня на пригорке между крепостью и дорогой.

В этом году на раскопки приехали пять команд. Две приехали аж из Мейнда и Лиммы. Последние в лучших традициях своих народов немедленно переругались и устроили безобразную драку. Разнимать её пришлось, разумеется, мне, как первой увидевшей, что сейчас учёные будут ломать головы — друг другу. В итоге угрозы, что Тиара их проклянёт и у них отвалятся задницы (когда я волнуюсь, я не очень красноречива, возможно, даже что-то противоположное красноречию) и вид прибежавших на мои крики рыцарей и лично Рахаила вынудили их успокоиться и искать общий язык. И не сказать, что у них ничего не вышло.

К середине лета археологи помирились и сообща сумели добраться до основания Башни. Мейндские умники собрали из глазурованных синих кирпичей кусок стены. Теперь над руинами на девять локтей возвышался гнилой чёрно-синий зуб с характерными разводами. Как мне рассказал мастер раскопок, это было величайшее открытие за последние десять лет.

Теперь это величайшее открытие укрывали на зиму. Я сидела на раскладном стульчике на куче земли и взирала со своего трона на то, как археологи в спешке консервируют раскоп на зиму. Их главные, в основном университетские преподаватели, страшно волновались и бросали на меня взволнованные взгляды. Мы же — со мной ещё был Анд и Римма — делали вид, что ничего не видим и не слышим.

— Неприятно, когда тебя считают расхитителем древностей, — пробурчал Андар, передавая мне чашку с чавой. Римма ушла куда-то в сторону леса и искала в траве поздние ягоды. О её обществе я не особо скучала, хотя и сомневалась, что она ушла потому что хотела дать нам с Андом время побыть вдвоем. Скорее, заместительнице Рахаила стало скучно пялиться на раскоп.

— Ты имеешь в виду нас или их? — протянула я. Хотя в основном находки делали ноги уже после отправки, на какой-нибудь другой станции, где можно договориться с охраной поезда и списать пару ящиков на порчу Океана или подправить описи, мы всё равно подозревали друг друга. Мы, с пригорка, подозревали, что карманы археологов набиты неучтёнными мелочами, черепками и маленькими амулетами, которые гибернийцы совали во все щели, они же — что мы пристально следим, что и как они закрывают грунтом, чтобы зимой выкопать самое интересное.

Андар задумался и медленно изрёк.

— Да пошли они в задницу.

— Ну, мы же тоже следим, чтобы они чего не спёрли, — попыталась улыбнуться я. Мысли же у меня были не веселы, потому что всего в паре сотен метров от нас, в высокой траве, стояла столбом Магда и пялилась на раскоп.

Краем глаза я приглядывала и за ней. Магда часто приходила к руинам Шаркела. Зачем — я не знала. Вреда от неё особого не было, людей так нагло, из-под носа Ордена она не уводила, и я терпела её в надежде, что однажды ведьма проколется, или я пойму, что ей надо. На том берегу, где на склонах хребта лежали остатки города-спутника, я как-то тоже нашла её ленточки и узелочки, растянутые между деревьями.

Магду очень интересовали гибернийцы.

Я перевела взгляд на раскоп. Студенты разровняли площадку граблями, накидали сверху досок и вбили по периметру колья. Их старший оглядел получившуюся конструкцию, пошатал её лопатой и помахал нам рукой.

Мы позвали Римму, Римма махнула рукой и продолжила копаться в траве. Я допила чаву из термоса и пошла ставить печати на раскоп. Заняло это минут пять. Я расписалась за Римму в акте сдачи раскопа, потом осенила собравшихся студентов знаком солнца.

— Тиара хранит вас! — я придала себе как можно более благостный и вдохновляющий вид. — Ступайте по домам, несите её свет и любите этот смертный мир! Пусть путь ваш будет ровным и светлым, и полон добрых дел.

Студенты вяло похлопали в ладони, как будто я была отчитавшимся об увеличении годового количества находок чинушей, и направились к своим палаткам. Старший группы, невысокий университетский преподаватель в провощенных сапогах выше колена, поймал меня за рукав.

— Сестра Анатеш, можно у вас узнать… летом один наш коллега отправился на разведку за перевал…

Я закатила глаза. Ну вот.

— Он возвращался?

— Нет. Но лесные охотники передали его письмо, где он…

— Писал, что осознал, что вся его жизнь была ошибкой, и теперь он нашел своё истинное предназначение и место, где он будет счастлив?

Преподаватель кивнул. Моё настроение окончательно испортилось. Взгляд невольно метнулся к фигуре Магды. Та по-прежнему стояла столбом и не шевелилась. Хоть бы боги явили чудо, и она обратилась в столб каменный. Я бы принесла им в жертву всё крепостное вино, мою бутылку эленийского бренди и утопила бы этот камень в самом центре озера. Разбила бы — и утопила в центре озера.

— Вы хотите съездить в деревню, где он сейчас, до отбытия поезда, — утвердительно сказала я. Мужчина кивнул. — Нет. Даже не просите. Вас никто не отпустит и транспорта не даст.

— Но вы же нин земли!

— Рахаил вас уже послал? — всё поняла я.

Лицо преподавателя исказилось от досады так сильно, что и ответа не надо было. Мой собеседник, как разумный человек, первым делом обратился к коменданту крепости, уважаемому и очень разумному мастеру Рахаилу, а тот вывалил ему своё мнение на голову. И мой собеседник, как человек не очень разумный, пошел искать другие пути, а другие пути, не орденские, на этом берегу я.