— Как ты? — присела рядом и распутала её руки и ноги.

— Жива, — тихо сказала она. Я пошарила на поясе и протянула ей её кинжал.

— Извините. Я… я пыталась сопротивляться.

— Знаю.

— Меня выгонят?

— Пусть сначала попробуют, — я плюхнулась рядом на пол и откинулась на стену вагона.

— Они сказали, что вы… ну, упали…

— Не успела спрятаться в вагон, — я устала закрыла глаза. Сил в моём теле больше не осталось. Все ушли на последний рывок на крышу вагона и выбивание люка. Что было дальше я помнила плохо, только безумную ярость и боль в руках. Что было до — тоже не помню. По-моему, я пересекла Океан вне вагона.

Интересно, я — это ещё я?

— Кам, посмотри на меня, как я выгляжу?

— Ну… — повисла тишина. — Вы очень грязная. Как будто вас коптили над покрышками. Прям чёрная-чёрная. Но это грязь. Там, где вы лицо протёрли, кожа видна.

— Обычная?

— Обычная. Но вас не всю закоптило. Одежда просто грязная. Руки чистые.

— Ну, это только так, чистые, — я не закончила мысль и закрыла глаза. Мне был нужен отдых. — Если кто-то из этих четверых придёт в себя, пни меня.

Мы приехали на станцию через час. Кама вроде провела его спокойно. В себя пришел Берг, но я ещё раз его стукнула и связала. Остальные трое были мертвы. Не то чтобы меня их судьба сильно расстроила. Мне, признаться. было наплевать.

Но я знала, что через несколько часов я стану снова собой, сестрой Анатеш, она же Майка, и осознаю, что натворила.

И вот тогда мне будет плохо. Очень плохо. Ужасно плохо.

Посидев и придя в себя, я занялась своей ученицей. Первым делом я осмотрела браслет, который на неё нацепили мои "геологи". Как сказала девочка, они выковыряли из бронзовой руки статуи маленький камень и заставили её его проглотить. Браслет было не снять, разве что отрезать моей бедняге руку.

— Придётся просить помощи у орденцев, — вздохнула я. — Как самочувствие? Что-нибудь изменилось с тех пор, как ты его надела?

— Нет, — Кама затрясла головой. — Ничего. Просто я не могу его снять, и всё.

— Реакции? Сонливость? Голоса? Странные мысли?

— Нет, никаких мыслей и голосов. Реакции не знаю, я… — Кама выдавила из себя это слово. — Испугалась. Немного.

— Это совершенно нормальная реакция.

Она смотрела на меня как-то странно. Я не могла понять, что именно со мной не так. Хотя, я только что убила нескольких людей голыми руками. Меня саму ещё не до конца отпустил прилив сил, случившийся после выхода поезда из Океана. Он то наваливался и я хотела бежать, то отступал, и я хотела лечь и не вставать. Я почти не помнила, что случилось во время пересечения Океана. Было что-то горячее, страшное, возможно, я видела богов. Или нет, я не помнила. Меня словно не существовало какое-то время. А потом я проснулась и почувствовала себя заново родившейся. Я была полна сил — и ярости. А дальше я погрузилась то ли в транс, то ли магический угар. Меня переключило и закрутило. Как водяное колесо — в другую сторону. Сейчас я была в кровавом угаре, а через мгновение — снова я. Спокойная, собранная, и с руками убийцы.

— Не волнуйся. Всё прошло, — я потрепала девочку по голове. Потом посерьёзнела. — Они тебя обидели?

— Нет. Ну, не так, как летом. Я больше испугалась, что вы умерли. Вы… вас же с поезда… того… сбросили.

— Да нет, я уцепилась за подножку и успела… а, ты про Океан. Меня изменило? — Я принялась себя оглядывать, насколько получалось в свете, падающем из люка.

— Нет, вы вроде та же. Но как вы пережили… через Океан?

Хороший вопрос.

— Тиара защищает, — твёрдо сказала я.

Наше прибытие в Болота вызвало маленький фурор. Станция здесь была оживлённей нашей, но всё равно, станционный смотритель не часто видел, как из вагона товарного локомотива выходят сёстры Тиары и, смущаясь и мямля, пытаются рассказать ему о трёх трупах-попутчиках, одному из которых кто-то раскроил череп так, что кости треснули. Нас, включая протестующего и пытающегося представить себя жертвой Берга, сначала взяли под стражу и засунули в погреб местного опорного пункта Ордена. Я не сопротивлялась, не было сил. Кама что-то пищала про то, что мы сёстры Тиары, но я велела помолчать и попросила доложить о нас коменданту Марису. Он должен был помнить меня. Я время от времени выезжала сюда по делам от имени Рахаила.

В камере Кама уложила меня на широкую грязную лавку, оставив Берга блевать в парашу. Я позлорадствовала над его сотрясением того, что у него между ушей, попросила Тиару не награждать меня после всех испытаний вшами и погрузилась в дрёму.

Разбудил меня лично сар Марис в сопровождении оруженосца и какого-то типа в красной мантии и с писчей доской на пузе. Я спросонья чуть было не начала над ним смеяться, но вроде сдержалась. Оказалось, это был их врач. Меня раздели, осмотрели, уложили на носилки и понесли в казармы. Марис то ли ругался на меня, то ли извинялся за камеру, я не слышала. Оказалось, что меня принесли в лазарет, где я уснула сразу же, как только меня переложили на чудесную мягкую койку с клеенчатой обивкой.

Во второй раз я проснулась на следующий день. Камалин бодро отчиталась, что по заверениям здешнего врача я почти здорова, мои синяки, ссадины и сломанные ногти обработали, занозы из ладоней вынули, а Камалин лично меня помыла. В общем, немного пудры на лицо — и можно в гроб класть и показывать людям.

Меня накормили, выдали новую смену белья, мужской рабочий комбинезон, мои ботинки и новый бушлат с шапкой. Ух, красота! С помощью Камалин я причесалась, заплела косу и отправилась к мастеру Марису рассказывать, что со мной случилось.