— Быстрее! — Заорала я на ухо Лиру. Фер одёрнул меня, и я зарычала от ярости. Да, криками делу не поможешь, но и просто сидеть сил у меня не было.

Берг и его последний живой помощник влезли следом за Камой в вагон. Мы наконец-то поравнялись с поездом. Я сжала, разжала кулаки и велела Лиру притереться поближе к составу. Поезд тем временем начал медленно набирать ход. Со стороны крепости поднялась ещё одна ракета, на этот раз красная. Следом около моего уха появилась белая длиннокрылая ласточка и голосом Рахаила велела остановиться.

Ферах прокричал, чтобы я не глупила и села обратно.

Поздно. Снегоход вильнул и я подпрыгнула.

Если бы у меня было хоть немного мозгов, я бы подумала и оценила свои шансы. То, что я сделала, было не просто безумием, это была непростительная глупость. Будь у меня хоть капелька, хоть чуточка мозгов, я бы поняла, что я творю, и остановилась бы. Но мозгов у меня никогда не было много, а сейчас меня душила ярость. Ярость на себя, что так вляпалась, ярость на Берга и его мудаков, посмевших тронуть мою сестру, ярость за пробитую грудь Фераха и пули в груди Лира.

Я не хотела думать, я хотела кого-нибудь убить. Или побить. Мне было плевать.

Я повисла на перекладине лесовоза. Что-то кричал Ферах. Я подтянулась и выдохнула. Потом вцепилась в раму руками и ногами. Что ж, теперь не упаду. Я оглянулась. Поезд ускорялся, и снегоход уже не мог держаться с ним наравне. Ферах подпрыгнул и тоже попытался уцепиться за поезд. Ему не повезло, как мне, и рыцарь кубарем улетел в снег. Я попросила Тиару сделать так, чтобы он остался цел, и сосредоточилась на первых трёх вагонах. Я висела на четвёртом. Можно сказать, что Тиара мне уже улыбнулась.

Когда я перебралась поближе к сцепке, Извечный Огонь показался в разрыве облаков, и Тиара улыбнулась мне ещё раз. Брёвна были уложены неровно, и несколько штук торчали так удобно, словно милостивая Тиара выложила для меня прекрасную ступеньку. Впереди были глухая стена крытого вагона и железная лестница на ней. Если я сумею за неё ухватиться, то взберусь на крышу вагона и выпотрошу его содержимое.

Будь у меня хоть совсем немножечко мозгов, я бы поняла, что я упаду и умру под колёсами вагонов.

Но мозгов у меня не было, и я прыгнула. Успешно. Я вцепилась в лестницу и задумалась, что делать дальше. Лезть наверх?

Поезд изогнулся серпом, и я увидела впереди марево Океана.

Вот тут я наконец-то испугалась.

Океан — это не шутки. Никакие боги меня там не спасут. Это конец. Надо прыгать.

Вместо этого я протянула руку к верхней перекладине. Раздался выстрел. Я вздрогнула и запрокинула голову. Надо мной стоял Берг и целился снова. Колдун выглядел измученным и больным. Он что-то проорал мне, покачивая оружием. Я проорала в ответ, чтобы он катился к чёрту.

Берг приложил руку к уху, подождал, потом выстрелил ещё раз. Пуля ударилась в сцепку. Берг махнул рукой и ушел обратно к люку, какие обычно устраивали посреди крыши крытых вагонов. Я чертыхнулась и оглянулась. Океан приближался. Я оглянулась на землю. Ровное заснеженное поле закончилось, начались сухие камни и скалы. Если я спрыгну туда, то точно погибну. Я подтянулась из последних сил, села на узенькую и маленькую площадку регулировщика и поджала ноги. В ноздри ударил озоновый запах Океана. Я сжалась в комок, уткнулась лицом в колени, а руками — в железные скобы и лестницу. Океан окутал меня, и я взмолилась Тиаре о защите.

— Она спрыгнула? — Маш повернулся к спустившемся в вагон Бергу. Они вдвоём закрыли люк на два зажимных замка. Волшебник же спешно проверял контуры вагона. Просторное помещение заполнилось лёгким потрескиванием защиты под ударами вихрей Океана.

— Не видел, — пробурчал Берг. Маш поёжился.

— Если не спрыгнула, ей же хуже. Пусть не мучается, что ли.

— Сплюнь.

Поезд вошел в океан и принялся таять в сером мареве. Последний вагон скрылся в ничто, уже когда стук колёс первых вагонов стих. Лир доехал до самого конца снежной полосы и оглядел, насколько видел, каменную безжизненную полосу вдоль границы вещественного и невещественного миров. Безумной сестрицы нигде не было. Майя пропала. Лир оглядел пути и на той стороне. Сестрёнки нигде не было, ни живой, ни мёртвой, ни перемолотой в кровавое месиво тяжелыми колёсными парами.

Железные пути уходили в ничто вместе с веткой телеграфа в резиновой трубе.

Значит, Майя уехала так. В Океан. Вряд ли кто-то заботливо пригласил её внутрь вагона.

Он развернул машину и поехал обратно.

Ферах ждал его там же, где сорвался на землю. Из крепости уже приехал лёгкий снегоход, и Римма как раз осматривала его ногу.

— Ты жив? — Лир аккуратно подвёл свою машину к снегоходу Риммы.

— Где Майя?

— Ушла в Океан.

Римма вздрогнула.

— Серьёзно?