Там были еще три девушки, три жизни, такие же важные, как и моя, три других человека, которых стоило спасти.

Он притянул меня к себе на колени. — Мы не можем вернуться.

Я изо всех сил пыталась освободиться. — Мы должны вернуться. — Внимание переключилось на парня за рулем, когда двигатель взревел. — Остановись! Мы не можем их бросить. — Слезы текли по моему лицу, потому что я знала, что ждет этих девушек, что ждало бы меня.

Каспиан кивнул в сторону моей ноги. Моя лодыжка была в синяках и распухла от разъяренной кости. Он провел по ней пальцем, и я зашипела.

— Ты никак не сможешь их обогнать, если они нас поймают, а я не оставлю тебя одну на этой гребаной лодке. — Он ткнул пальцем в сторону леса, который становился все дальше и дальше. — Возвращаться туда — это самоубийство. — Он посмотрел на две другие фигуры в капюшонах в лодке. — Для всех нас. — Его глаза снова нашли мои. В них была та же твердая решимость, которую я видела в ту ночь, когда он сказал всему миру, что я стану его невестой. — Я готов рискнуть сотней жизней, включая свою собственную, чтобы спасти твою. Но все это, возвращение туда, будет напрасным, потому что они найдут тебя, Татум. Они заберут тебя. И они убедятся, что меня не будет рядом, чтобы спасти тебя в следующий раз.

Нет. Я не могла потерять его.

Но я не могла смириться с мыслью, что те другие девушки могут быть пойманы.

— Они поймают их. — Мой голос дрожал.

Каспиан выдержал взгляд, взяв мое лицо в свои руки. — Поймают. — Его глаза смягчились. — И мы сделаем все возможное, чтобы найти их и освободить.

Было ли это вообще возможно? Обладал ли он такой силой?

Сколько времени это займет? Через что придется пройти этим девушкам, пока их найдут?

Я закрыла глаза и кивнула, потому что знала, что Каспиан прав, и поверила ему, когда он сказал, что постарается им помочь. — Хорошо. — Он не оставил мне выбора, если только я не хотела прыгнуть в воду и плыть обратно к берегу.

Как только мы удалились от леса на достаточное расстояние, две другие фигуры стянули капюшоны.

Я вскинула голову. — Линкольн? — Я посмотрела между ним и Каспианом. — Вы вместе участвовали в этом?

Он откинул голову назад и улыбнулся. — Кто-то должен был убедиться, что он не облажается.

Чендлер отвлекся от управления лодкой достаточно надолго, чтобы снова взглянуть на меня. — Да. Именно для этого я здесь. — Он ухмыльнулся.

— Как ты узнал, где меня найти? Как ты...

Каспиан усмехнулся и убрал волосы с моего лба. — Мы поговорим об этом позже. Сейчас я собираюсь вытащить нас отсюда. Я все подготовил. Самолет ждет на взлетной полосе. С нами все будет в порядке. — Он снял капюшон и прижал меня к своей груди. — Другого пути не было.

Он говорил о Халиде.

Я смотрела на него, на его точеную челюсть и пухлые губы, которые идеально подходили для поцелуев или шептания пошлых вещей мне на ухо. Карие глаза с легким оттенком янтаря, глаза, которые таили в себе темные обещания и ничего не выдавали, пока он сам этого не захочет. И я увидела его — действительно увидела. Он был наслаждением и болью. Жестокость и нежность. Мир и хаос. Тьма и свет.

Он был отражением меня.

— Знаю.

— Теперь ты боишься меня? — В его голосе звучала боль, которая обволакивала и пронзала мое сердце, как шипы на лозе.

— Нет. — Кровь, злость, боль — все это не имело значения. Я знала только одно: где бы он ни был, я тоже хотела быть там. Если бы ему нужен был огонь, я бы стала дождем. Если ему нужен меч, я стану его щитом. На земле не было силы сильнее той, что была между нами. Даже целый океан не смог бы разлучить нас. С того момента, как он впервые поцеловал меня, моя душа была дома. — Я влюблена в тебя.

Если быть честной, я была влюблена в него с шести лет.

Истощение и эмоции настигли меня, и я позволила себе растаять в его объятиях. Он прижался губами к моему лбу и прошептал — Я тоже влюблен в тебя. И всегда любил.

Это было последнее, что я запомнила, прежде чем проснулась от того, что он нес меня на руках в частный самолет.

ГЛАВА 27

Киптон

Киптон Донахью

Несмотря на монументальную ошибку Халида — ублюдок пошел и убил себя — церемония в Роще прошла успешно. За хорошим бурбоном и еще более хорошим минетом мы заключили сделки и союзы, которые никогда не были бы заключены в конференц-залах или офисных зданиях. Так это делалось всегда. С самого начала просвещения человечество нуждалось в группе лидеров, которые направляли бы его, руководили им, держали в узде. Так же, как родители опекают ребенка. Мы не позволяли им есть слишком много, тратить слишком много, иметь слишком много. Миру требовался баланс, и мы дали его им.

Люди, как общество, были ленивы. Если один человек говорил, что небо голубое, а другой, что оно серое, человечество тратило больше времени на споры о том, кто прав, чем на то, чтобы выйти на улицу и выяснить правду самостоятельно. Истиной было то, что мы им говорили. Истина была нашей работой, а не их.

В этом и заключалась суть Братства Обсидиана .

Существовал порядок, и мы делали то, что должны были делать, чтобы сохранить его, не взирая на жертвы.

Я застегнул верхнюю пуговицу пальто, затем потянул за рукав, поправляя запонки.