Ведь если повезёт, уже сегодня я выясню, где держат Камая. Не думаю, что имперский дознаватель, узнав это, не захочет немедленно наведаться в это место.

И пусть только попробует отправиться в логово Пенса без меня.

— Приветствую. Я ждал вас три дня назад, как договаривались. Уже не знал, что и думать.

Дознаватель развёл руки:

— Уж простите, господин э… Чак, не всё от меня зависело.

— Ладно, забыли. Можно взглянуть на карту?

— Какую карту? — недоумённо уточнил Хит Эр Зоппий.

Я, окинув дознавателя нехорошим взглядом, спросил:

— Вы что, всё забыли? Карта, на которой я направления ставить буду. Самая точная карта столицы.

— Ах да, помню. А вы разве не можете без карты это делать?

— Это как?

— Ну… не знаю. Может по памяти попробуете рисовать? Так сказать, мысленные зарубки.

Я мысленно досчитал до пяти, изо всех сил стараясь удержать рвущиеся наружу ругательства.

— Господин Хит Эр Зоппий, это получается, вы голову мне морочили, а на самом деле совсем ничего не поняли? Мне нужна карта. Самая точная карта. Немедленно. Без неё поиски бессмысленны.

— Ну что вы, Гедар, смысл есть. Я вам сейчас…

— Я Чак, называйте меня именно так, будьте добры. И ещё немедленно обеспечьте меня картой, как мы и договаривались.

— Ге… Чак, вот же Хаос! У нас ведь всё готово, а за картой придётся в канцелярию возвращаться.

— У вас ничего не готово. Мне подождать, когда вы с картой вернётесь, или как?

Хит вздохнул:

— Как же с вами сложно… Ладно, я всё понял, съездим за ней вместе. Вы как насчёт верхом? С лошадьми дружите? А то я тут столкнулся недавно, что даже аристократы не юношеского возраста не все к седлу привыкшие. По полям да лугам открытым скакать, это не всё равно, что ездить по нашим улицам.

Лошадей я называю лошадьми исключительно по старой памяти, цепляясь за привычные понятия. Здешние на земных в целом похожи, но отличий хватает не только во внешности, а и в поведении. Злее, привередливее, сложнее в освоении, у каждой свой характер. Иногда настолько свой, что объездить невозможно, или ни за что на свете не подпустит к себе никого, кроме хозяина.

В общем, чужая непроверенная лошадь — потенциальный источник проблем, но я говорить это не стал. Молча забрался в седло и с недовольным видом направился за Хитом.

Нас сопровождала четвёрка всадников, следом за ними катился здоровенный чёрный фургон с маленькими зарешёченными окошками. Похоже, предназначен для перевозки заключённых, и как по мне, ему сейчас здесь не место. Да и вообще не место. Он будто пугало, на всю округу выдаёт, что тут происходит нечто интересное.

Надеюсь, если я определю место, это подобие катафалка туда не потащат? С такой организацией мероприятия ничему не удивлюсь.

Хит заранее отослал одного из помощников вперёд, и нам даже на территорию имперского квартала заезжать не пришлось. В воротах переминался с ноги на ногу низкорослый толстячёк с очень недовольным лицом.

При виде нас он запричитал:

— Господа, умоляю, карту верните! Она для важной работы нам нужна! И не пишите на ней лишнее, своё записывать уже места нет!

— На карте несколько линий придётся поставить, — предупредил я и добавил: — Самые тоненькие, карандашные. Их потом затереть можно.

Карандаши здешние — не чета земным. И писать ими неудобно, и стереть написанное — проблема. Да и, честно говоря, карандашами их называю лишь из-за того, что во всём цепляюсь за терминологию первой жизни.

Совсем не похожи ни по исполнению, ни по качеству работы.

Неудивительно, что толстяк запричитал пронзительнее:

— Ну вот, теперь без карты последней останемся! А новую за какие деньги рисовать? Нам совсем бюджет урезали. Ещё и пергамент с бумагой будто в прорву пропадать начали, не успеваем подвозить.

— Ге… Чак, ну вы довольны? — нетерпеливо спросил Хит. — Это лучшая карта, по ней у нас землю делят. Копия с лучшей копии.

— А с оригиналом сравнить можно? — спросил я.

Дознаватель поморщился:

— Оригинал держат в личной канцелярии императора. Я даже не представляю, какие доводы придётся предоставить, чтобы нам пошли навстречу. Но даже если всё получится, это займёт несколько дней или даже недель. Быстро такие дела у нас не делаются.

Картография у аборигенов поставлена далеко не так хорошо, как на Земле. Я понимал, что искажений на копии, сделанной с копии, хватает. Но также понимал, что ничего лучше мне сейчас здесь не предложат.

— Ладно, сойдёт, — кивнул я. — Сейчас попробую нанести первую линию.