Кларисса давно так не наслаждалась жизнью, и теперь ее охватила ностальгия. Генуэзская база расширяется, потребуется много пилотов, способных справиться с обстановкой, грустно подумала она. И у нее возникали более заманчивые идеи, чем снова иметь дело с людьми типа Германа Торинга, который считает, что всякий раз как он отправляется в уборную, мир на пять минут перестает вращаться. Она понимала, что прежняя ее работа заключалась в том, чтобы выдумывать новости, когда ничего достойного за этим нет. На Титане у нее выработался аппетит к подлинным делам, и не хотелось возвращаться к воображаемым.

– Прекрасно, - безжизненным голосом сказала она.
– Может, заработаем пару баксов, рекламируя парапсихологические ложки.

Дрю Вест сравнил мир бухгалтерских книг и налоговых управлений с миром талоидов, с ледяными горами, метановыми океанами, овощными городами и механическими джунглями. У него всегда был вкус к переменам, и когда возможно, он старался приправить свою жизнь чем-нибудь неожиданным и острым. Именно это вырвало его из скучного ортодоксального шоу-бизнеса и привело в конце концов в команду Замбендорфа, где он оставался дольше, чем на любой из своих предыдущих работ. Но уже некоторое время до отлета на "Орионе" он испытывал беспокойство, тоску по переменам, и только перспектива полета заставила его отложить принятие любого решения. А то, что произошло на Титане, делает прежнюю жизнь еще более непривлекательной. И хотя определенных планов у него не было, решение он уже принял. Он поднял стакан, сделал большой глоток и промолчал.

– Для меня это было словно в прежние дни, - сказал Джо Феллбург. Понимаете, о чем я? Словно вернулся на службу из отставки. Мне всегда казалось, что я слишком рано ушел в отставку.
– Он нахмурился, как будто не сумел передать то, что хотел, потом покачал головой, вздохнул и решил, что это не имеет значения.
– Не знаю... Ну, наверно, мы снова привыкнем. Он наслаждался окружением военных, чувством своего участия в чем-то важном, а не в каких-то играх. Его удерживало не дело, которым занималась группа, а только отношения с ее членами. И теперь он ясно видел, что эти отношения никогда не будут больше прежними.

Тельма неуверенно переводила взгляд с одного на другого, потом посмотрела на Замбендорфа, который с любопытством наблюдал за всеми.

– Ну, я, наверно, скажу то, что чувствуют все. Послушайте, вы меня знаете. Я доктор философии, специализировалась в физике и математике, но я всегда была против общества, которое больше восхищается переростками-неандертальцами, чем людьми, сделавшими усилители для этих неандертальцев. Но вот с талоидами... мне показалось, что мы делаем что-то ради существ, достойных этого. Они ценили наши усилия. И это ведь только начало. Там еще многое нужно сделать, и я думаю, мы могли бы внести свой вклад. Но ведь никто не настолько сошел с ума, чтобы...
– Тельма замолчала и удивленно посмотрела на Замбендорфа, который с улыбкой озорно подмигнул ей. У нее на лице сразу появилось подозрительное выражение.
– Карл, вы что-то скрываете. Над чем вы смеетесь? Вы ведь что-то знаете, но не говорите нам.

Кларисса тоже посмотрела на Замбендорфа.

– В чем дело, Замбендорф?
– спросила она. Тот улыбнулся ей, но промолчал.
– Давай, это тебе не таблицы на горе раздавать. Говори.

– Ну, благодаря своим способностям сверхъестественно проникать в будущее...
– начал Замбендорф, но Абакян оборвал его.

– Оставь этот вздор. Что ты знал, но не сказал нам?

– Не могу определенно сказать, что "знал", Отто, потому и не говорил, чтобы не возбуждать излишних надежд, - ответил Замбендорф.
– Но я прекрасно понимал, что вы чувствуете. Я сам испытываю то же самое. Поэтому я позволил себе...
– С консоли рядом с Вестом прозвенел вызов.
– Да, наверно, это та новость, что я жду, - сказал Замбендорф, когда Вест повернулся к приборам.

– Карл Замбендорф здесь?
– спросил в экрана офицер САКО.
– Говорит капитан Мэтьюс. Я звоню по поручению генерала Ванца.

– Слушаю, капитан, - сказал Замбендорф, поставил стакан и подошел к экрану.

– Генерал Ванц просил бы вас и членов вашей группы встретиться с ним и коммодором Крейгом сразу после окончания вахты, в пятнадцать ноль ноль. Удобно ли это вам?

– Ну, не думаю, чтобы у нас были какие-то другие дела, - легко ответил Замбендорф.
– Спасибо, капитан Мэтьюс, нам это удобно.

– Значит, я вас вношу в расписание, - подтвердил Мэтьюс.
– В пятнадцать ноль ноль в кабинете генерала, сфера один.

– Сказал ли Ванц еще что-нибудь?
– с любопытством спросил Замбендорф.

– Только то, что, по его мнению, проблем не будет, - ответил Мэтьюс.
– Коммодору Крейгу понадобится помощь. Мне кажется, у него для всех нашлось бы место.

– Спасибо, капитан. Это все, что я хотел знать. Большое спасибо.

– Отлично, - сказал Мэтьюс.
– До встречи.
– Экран потемнел.

Тельма несколько раз мигнула, покачала головой и недоверчиво прошептала:

– Я на самом деле это слышала? Мы останемся с группой Крейга на Генуэзской базе и будем ждать японцев? Это он сказал?

– Конечно, если хотите, - ответил Замбендорф.
– Я хочу сказать, что никому не хотел навязывать. Я только подумал...

– Никому не хотел навязывать?
– обвиняюще воскликнула Кларисса.
– Вы только поглядите на него! Ты ведь нас давно знаешь, Карл. Так что ты сделал? Поговорил с Ванцем?