Дверь нам открывает старенькая женщина, представляющаяся соседкой. Она держит в руках пузырек с лекарством. В квартире не хватает воздуха. Темные шторы на окнах создают гнетущую атмосферу и все это давит особенно тишина, которая въедается под кожу.

Жутко так, что мурашки проносятся волной.

— Как он? — едва ли не шепотом спрашивает Тим, забирая из рук старушки таблетки.

— Совсем плох. Не ест, не разговаривает, в основном спит. Доктор приходит каждый день, уколы ставит.

— Можно к нему? — произношу я, надеясь, что нам позволят увидеться… или попрощаться? Не хочется думать о плохом, но позитивные мысли не роятся в голове, они все спрятались, исчезли, словно шанса больше не дано.

— Конечно, мне надо на рынок как раз. Побудьте с ним, поговорите. Не ответит, но наверняка услышит.

Мы киваем и на цыпочках проходим в комнату, где на диване лежит измождённый Александр. Соседка права. Он почти не реагирует на наше присутствие. Веки его подрагивают, дыхание поверхностное, а губы чуть приоткрыты. Тимур берет со стола кусок ваты и, смачивая ее в стакане с водой, протирает губы старика.

Мне больно смотреть на этих двоих. И невозможно обидно, что судьба не дала им лучше узнать друг друга. В какой-то мере получается, что Тимур такой же одиночка, как и я. Он тоже остается с одним крылом. Я не хочу признавать этот факт, моя душа стонет и всячески старается отрицать неизбежное.

— Папа, — одними губами произносит Тим, склонившись над Александром.

Проводит рукой по лбу Воронова, а на глазах моего мужчины выступают слезы. Не могу на это смотреть. У меня нет сил, но я должна быть рядом с ними. Должна.

— Пап, — повторяет Тимур, присаживаясь на край постели и очень долго вглядывается в лицо больного.

Я закрываю глаза руками, не в силах сдерживать всхлипы.

Не знаю, сколько мы сидим так, Тим говорит с Вороновым, рассказывает ему обо всем, делится мыслями, планами, советуется даже… жаль только, что тот не может нам ничего сказать!

За окном смеркается, летний закат раскрашивает небо огнем, и мы еще долго топчемся на пороге комнаты, боясь даже отвернуться.

— Я приеду завтра, — говорит Тим, сжав ладони в кулачки, — я успею…

Полгода спустя

— Милая, я не уверен, что все это поместится в квартире! — потирает переносицу Тим, глядя на меня из-под ресниц.

— Пессимист, — фыркаю, подхватывая пакеты с вещами.

Этап гнездования в полном разгаре, мне хочется скупить все розовое и окружить себя пурпурными единорогами и сладкой ватой.

— Женщина, ты меня разоришь, — восклицает муж, при этом нагло так улыбается, что хочется назло ему докупить еще пару распашонок и чепчиков.

— Перестань, Воронов, когда ты стал таким жадным?

— Я экономный, — поднимает он указательный палец вверх, а я забираюсь в салон авто. Делать это я теперь шустро не могу, вообще напоминаю, кажется, черепаху. Все слишком медленно, неторопливо. Сама себя даже временами раздражаю, но понимаю — надо потерпеть, осталось не так много в принципе.

Малышка в животе протестует, ей не нравится, когда мама сидит, но и лежать в машине я не могу. Неудобно до жути. Поскуливая, откидываю кресло и устраиваюсь кое-как.

— Характер папочкин, — бурчу себе под нос, поглядывая на Тимура.

Тот только улыбается, радуясь изменениям, что происходят в наших жизнях. Да, они ворвались стремительно, неожиданно, но я ни о чем не жалею. Мне нравится наша нынешняя жизнь, ее размеренный поток и возможность быть втроем. Никого постороннего мы давно не пускаем в этот мирок.

С семьей Тимура отношения прекратились почти сразу после похорон Воронова, а спустя некоторое время, Тим сменил фамилию, взяв отцовскую. У него не было сомнений, что поступает правильно, а я мужа поддержала в этом решении. Кстати, конверт… Вскрыли, конечно, правда, только на сороковой день. И то долго думали, а надо ли оно нам. Александр смог удивить, он, мало того, что оставил сыну значительную сумму, так успел еще и переписать завещание, где наследником стал именно Тимур.

Квартира Воронова досталась моему мужу, хотя мы и не претендовали, считая, что не заслужили.

После оглашения Тим долго сидел возле могилы отца. Молчал, собираясь с силами, ему нужно было время, чтобы сродниться с мыслью: нашел и тут же потерял. Почти всех! Ведь собственная мать тоже прервала общение с сыном, сосредоточившись на старшем.

Зато вот я никак не могла найти младшего брата. Хотя Саше все-таки удалось выяснить, что отец наш и впрямь везунчик! А вот Кирсанов ошибся. Точнее, его люди, которые слепили неправдоподобный отчет, по которому я являлась якобы владелицей значительных сумм. Увы. Его жестоко обманули. Единственным наследником оказался наш брат, но он словно канул в Лету.