– Выйдешь, – рука, сжавшая моё горло горячая и большая, а губы приближаются к моим. – Выйдешь, Лера, – и набрасывается на мои губы, отчего у меня срабатывает защитный рефлекс и подонок мгновенно получает коленкой по яйцам.

– Сссукааа, – шипит, отпуская меня и сгибаясь пополам.

– О, ты не представляешь насколько! Ещё раз, специально для тупорылых бандюков: Я ЗАМУЖ НЕ СОБИРАЮСЬ! ТЕМ БОЛЕЕ ЗА ТЕБЯ! Всего доброго, – разворачиваюсь и вылетаю из кухни, красная от гнева, как помидорина.

Дни взаперти тянутся слишком долго. Так долго, что я начинаю сходить с ума. Ещё и тётя Валя домой уехала. Выходные превратились в вечность.

– Скучаешь? – Кирилл находит меня в отцовской библиотеке, где собраны самые редкие издания. Не то чтобы Король обожал читать, просто в молодости любил понты.

– Чего надо опять? – огрызаюсь зло, стаскивая с полки книгу. Чихаю, потому что она вся в пыли и слезаю с лестницы, но ступить на пол не успеваю. Меня подхватывает Самсонов. – Руки убери! – шиплю на него и поднимаю ногу, чтобы повторить удар по яйцам, но гад уже дрессированный. Быстрым движением блокирует мои попытки, книга падает на пол, а я упираюсь ему в плечи, силясь оттолкнуть.

Губы подонка слишком близко. До омерзения близко.

– Свалил отсюда! – всё же пропускает удар по харе, а у меня от боли в кулаке вырывается стон.

– Да, сучка. Вот так. Постони для меня, – прижав меня к полке и удерживая за горло, лезет рукой под свитер, и я, словно обезумевшая, вонзаю в его бессовестную морду все десять ногтей. Один, кажется, даже ломается. – Сссука, – выдыхает Самсонов и всё-таки отпускает.

Я отскакиваю от него на добрые полметра и только тогда позволяю себе отдышаться.

– Это всё временно, понимаешь, да? Ты не сможешь мне отказывать вечно. Станешь моей женой и всё. Деваться тебе некуда, – приводит в норму дыхание, поправляет стояк в своих штанах. А у меня к горлу подступает тошнота.

– А кто тебе сказал, что я стану женой? Король пообещал? Так ты на нём и женись, я тут причём?

Он делает шаг ко мне как бы невзначай, по инерции. Вытирает с лица кровь ладонью, смотрит на неё с каким-то диким, сумасшедшим выражением лица.

– А кто тебя спросит? Думаешь, я не потащу тебя на поводке? Мне плевать на то, что ты там против, поняла меня? – делает выпад, снова пытаясь поймать, но я забегаю за диван, не позволяя приблизиться.

– Это ты меня не понял. Я сказала, что никакой свадьбы не будет. Я не стану твоей женой, хоть убей. Можешь пожаловаться на меня Королю, – говорю насмешливо, хотя внутри всё спазмом страха сводит.

– Будешь, я сказал. Уже завтра будешь.

– Завтра? – переспрашиваю потерянно.

– Да. Завтра. Король тебе не сказал? – его гадская усмешка вызывает во мне новый приступ тошноты. А в глазах Самсонова читаются уверенность и предвкушение. Даже не сомневаюсь, что завтра всё случится, а потом он меня изнасилует. Хорошо знаю, на что такие люди способны. Отец, что ж ты творишь?

– Плевать мне на Короля и на тебя тоже. Давай, проваливай. И сделай так, чтобы я тебя не видела. Хотя бы до завтра.

– Ну до завтра, так до завтра, – взглядом по моему телу скользит, вызывая желание выколоть ему глазёнки.

Он уходит, а я хватаюсь за телефон. Хорошо, что не отобрали. Завтра… Уже завтра. И отец мне ничего не сказал, не предупредил. Сделал всё по-своему, как обычно, наплевав на моё мнение.

Что ж, хрена с два они меня получат.

Набираю номер и прикладываю гаджет к уху.

– Какие люди, – слышится Хаджиевский голос и мне почему-то хочется зареветь. – Где ты? – вопрос требовательный, злой. Но мне сейчас не до загадок, отчего социопат недоволен. Мне бы свою шкуру спасти.

– У тебя есть шанс отблагодарить меня за то, что отмазала от тюряги. Деньги могу вернуть.

– Я спросил, где тебя носит? – ещё грубее.

– У отца. И мне нужно отсюда свалить. Поможешь?

Целая минута тишины и мне уже начинает казаться, что он пошлёт куда подальше. И правда, нахрена ему меня спасать? Зачем?

– Егор где? – его вопрос заставляет меня растеряться, хотя была готова услышать что угодно.

– Чего? Причём тут Егор?

– Ладно. Жди, – бросает небрежно и сбрасывает звонок. А я ещё минуты две смотрю на потухший дисплей телефона. Что это было вообще?

Вполголоса матерюсь, кляну себя на чём свет стоит и ухожу в свою комнату. Ни на кого положиться нельзя. Вокруг одни самцовые самцы на тестостероне, от которых помощи не дождёшься. А как потрахаться, так они тут как тут. Мудачьё.