Я вырываюсь, отталкивая от себя отца, глотаю слёзы обиды. Он никогда не бил меня. Максимум – мог наорать или запереть дома. Но чтобы поднять руку… Этого никогда.

Больно. Не физически. Пощёчина несильная была. Скорее морально. Унизительно и неприятно.

– Больше никогда не смей поднимать на меня руку! – в голосе всё же звучат нотки обиды и истерики. – И это не твоё дело, с кем я сплю! Ясно? Ты мне почти чужой, я уже давно не твоя маленькая Лерка! – бью наверняка, чтобы он тоже прочувствовал всю прелесть нашего разговора. – Меня теперь по имени отчеству называют! И не потому, что я твоя дочь, а потому, что взрослый, состоявшийся человек! И я всё ещё помню из-за кого убили маму! Так что, не смей приказывать и что-либо запрещать!

Вторая пощёчина отрезвляет, и я судорожно выдыхаю.

– Пап, ты что? Ты совсем уже , что ли?

– Сегодня я выписываюсь из больницы и мы едем домой. Оттуда ты выйдешь только замужней. Выйдешь за того, кого я приведу, поняла? И чтоб без твоих выходок.

Вырывается истерический смешок.

– Пап, ты серьёзно сейчас? Правда считаешь, что стану делать то, чего тебе хочется? Не поздновато ли для перевоспитания? Как по мне, так ты проворонил то золотое время, когда мог меня поставить в угол.

– А я тебя не спрашиваю. Это факт. Неоспоримый. Ты возвращаешься домой, пока не выйдет замуж. В своей конторе ты, кстати, больше не работаешь.

– Пап! – смотрю на него во все глаза, но Короля, кажется, ничего не заботит. – Ты не мог этого сделать! – в голосе появляются визгливые нотки. Не нравлюсь себе такая, но поделать ничего не могу, мне жутко хочется заплакать.

– А я сделал. Всё. Иди к ребятам, они тебя проводят к машине. Теперь везде и повсюду только с Егором. И даже не думай мне характер свой показывать. Свободна.

– Пап…

– Ты что оглохла, что ли? Разговор закончен. Ты выйдешь за Кирилла Самсонова. А до тех пор будешь сидеть дома. Всё!

Я вижу, что его раненая рука дрожит. Как и я сейчас от злости.

– Серьёзно? Ты не шутишь сейчас? Кирилл? Ты как себе это представляешь?

– А мне плевать, что он тебе не нравится. Мне не нравится твоя гребаная эмансипация. Стерпится слюбится.

– А может ты просто хочешь от меня избавиться? Ты же знаешь, Кирилл зверь. Он мне дышать не даст спокойно. Ты для этого меня хочешь ему вручить? А ничего, что я против? – злость теперь уступает испугу, потому что я знаю Самсонова. Редкая мразь.

Когда-то он хотел меня в невесты себе записать, но отец не позволил. А теперь сам отдаёт меня в лапищи бандюка, чтобы, наконец, скинуть со своей шеи. Парадокс, но на его шее я давно не сижу.

– Андрей! – отец зовёт своего начальника безопасности и кивает на меня. – Её домой, под замок. И пусть Егор ни на шаг не отходит.

– Охренеть. Просто охренеть, пап, – невесело усмехнувшись, качаю головой. Бред какой-то! Все вокруг рехнулись.

– Валерия Игнатьевна, пойдёмте, – Андрей открывает передо мной дверь, приглашая к выходу. Ну а если не послушаюсь, оттащит силой. Я хорошо знаю Короля и его прихвостней.

– Съешь блинчик, давай, – домработница отца, тётя Валя, двигает ко мне тарелку с ароматными блинами, улыбается. – Помнишь, как в детстве ты их наворачивала?

– Ещё бы не помнить. Я тогда на слонёнка была похожа. Надо мной в садике и в начальных классах школы все ржали. И всё из-за твоих блинов.

Тёть Валя вытирает руки о передник, садится на стул напротив.

– Это всё такая чепуха, да? Сейчас-то проблем побольше будет?

– Да уж…

– Ну что, расскажешь мне, что у тебя случилось?

Вздыхаю. Когда-то тётя Валя была не только домработницей, но и моей няней. Я выросла, а отец решил оставить её у нас. Она больше, чем прислуга. Она друг нашей семьи, её часть. И я часто делилась с ней своими секретами. Например, о первом мальчике, с которым втайне от Короля бегала на свиданки. Или о том, что у одноклассницы Юльки уже был секс.

Но те времена ушли, и я уже не маленькая девочка. Теперь всё по-взрослому.

– С чего ты взяла, что у меня что-то случилось? – отвожу взгляд в сторону, потому что тёть Валя не тот человек, которого можно с лёгкостью обмануть. Ещё никому не удавалось.

– Я что, слепая, по-твоему? Вижу же, что лица на тебе нет. Из-за отца? Так ты за него не беспокойся. Здоровый, как бык, ничего ему не станется. Не первый раз в него стреляют.

– Где он? – спрашиваю тихо, потому что видеть Короля сейчас совсем не хочется. И слышать тоже. Вчера наговорились, до сих пор щека болит.