Таня вспоминала, как в позапрошлом году здесь, на этой дорожке, обменялись толчками в могучие груди два кумира киноманов — Арчибальд Шварцендрэггер и Сильвио Ступпоне. А до этого, такими же тычками в грудки, типа “ты чего, а ты чего?!”, обменивались Клодт Дум Дам и Питер Сэйвал…

Но бывало, что и дамочки могли учинить скандал. Особенно выходящие в тираж.

Так, говорили, будто однажды сама Мерилин Монроу получила здесь пощечину от Эмми Смит — бывшей любовницы своего режиссера…

— Колин, я вся дрожу, ты хочешь моей смерти, я… да я просто, как пятилетняя девочка, могу описаться от страха и тебя, между прочим, опозорить, так что ты уж лучше скажи, кто? Лиза Стоунло или Натали Дюре?

Колин снова улыбнулся краешками губ.

— Таня, пока не поздно, давай остановимся возле универсама и попросим Винни сбегать купить для тебя самый большой памперс для взрослых девочек.

Татьяна обиженно отвернулась и надула губки.

Впрочем, бежать или посылать кого-либо за памперсом было уже поздно.

Они подъезжали.

Лимузин медленно вырулил в подъездной рукав и уж было пристроился в хвост такому же блестящему автомобилю, который только-только выгрузил роскошную парочку…

— Перед нами Бен Логгарт и Анетта Барклоу, а за нами — Энгельберт Лоуретти и Милана Смит, — сказал Колин, натягивая белые перчатки…

Он всегда, готовясь к бесчисленным рукопожатиям, надевал тонкие белые перчатки.

Об этом писали.

Винни первым выпрыгнул из машины и, раскрыв заднюю дверцу со стороны Татьяны, встал в сторожевую стойку, по-снайперски поворачивая голову справа налево и обратно.

Мэл Корогэн — популярный ведущий с канала Ти-Би-Эн-Эс, играющий сегодня роль встречающего звезд — подал Татьяне руку…

Миллион вспышек, сопровождаемый пулеметной очередью автоматических фотозатворов, чуть было не сбил с ног…

— Миссис Таня Розен и мистер Колин Фитцсиммонс, — объявил Мэл Корогэн…

Таня почувствовала, как сильная рука Колина уверенно взяла ее чуть повыше локтя…

И-и-и-и…

И-и-и, пошли!

И они одновременно ступили на красную дорожку.

Еще год назад Тане приснился сон: она идет по красной дорожке славы под руку с Колином Фитцсиммонсом. Этот звездный путь кажется ей бесконечным, и вокруг не переставая мигают вспышки фотоаппаратов. И публика истошно вопит, простирая руки в стремлении дотронуться до своего кумира. Если бы не прочные ограждения, толпа разорвала бы кинознаменитостей на кусочки и растащила бы эти кусочки в качестве сувениров на память.

Людям недостаточно просто знать, что они где-то побывали, присутствовали на каком-то знаменательном событии. Им недостаточно помнить о том, как они приобщились к великому, к славе. Каждому хочется иметь при себе вещественные доказательства, которые делают мир воспоминаний материальным, позволяют раз за разом прикасаться к нему не в мечтах, а в реальности, прикасаться рукой к предмету из прошлого. И точно гак же фанату хочется иметь дома что-нибудь, принадлежавшее раньше его кумиру: ручку, браслет. Кусочек одежды, оторванный в тот момент, когда толпе удалось прорвать прочный барьер и хищно наброситься на до смерти перепуганную суперстар.

Фанат будет часами глазеть на этот лоскуток, с гордостью покажет своим друзьям, тем, кому готов доверить самую сокровенную тайну. Эта тайна в том, что он верит: в этом клочке выцветшей от времени ткани, в этой старой ручке живет частичка того, кого он боготворит. И даже когда кумир умирает, эта частичка волшебным образом продолжает существовать. Она нетленна. Она способна пережить и кумира, и даже его фаната, после смерти которого лоскуток продадут на аукционе. Бюстгальтер Мадонны, начальная цена 100 тысяч долларов! Кто больше? Сто пятьдесят тысяч! Сто пятьдесят тысяч — раз, сто пятьдесят тысяч — два! Двести пятьдесят!! Двести пятьдесят — раз, двести пятьдесят — два… Двести пятьдесят тысяч — три!!! Продано! Удар молоточка. И вот лысеющий, страдающий ожирением и одышкой мужчина сжимает в потных от волнения пальцах сардельках нижнее белье женщины-мечты, обладать которой он не осмеливался даже в своих дерзких мечтах. Тем временем аукцион продолжается. Очередной лот — тот самый заветный лоскуток. Джон Смит, бережно хранивший реликвию на протяжении тридцати лет, скончался месяц назад. Теперь этот обрывок ткани станут мять другие руки. До тех пор, пока он не превратится в пыль или пока не канет в Лету память о том, с чьего тела он был когда-то сорван.

Во сне Таня шла по бесконечной кроваво-красной дорожке славы. Впереди, на некотором расстоянии — другая пара: известный актер, герой супербоевиков, со спутницей. Эта спутница — кто она? Кажется, Таня ее знает, но точно утверждать нельзя — ведь Татьяне видна только ее спина. Белая обнаженная спина в платье с вырезом по самую попу. Еще чуть-чуть и будет уже неприлично. В этом умении балансировать на грани и заключается истинный звездный шарм, без которого в Голливуде — никуда.

И вдруг впереди какая-то заминка. Что там такое? Боже! Какой скандал! Супербоец вступает в потасовку со своим вечным киноконкурентом, выскочившим неизвестно откуда, словно черт из табакерки. Похоже, они забыли, что находятся не на съемочной площадке. Но что делать Татьяне с Колином? На пути славы возникла пробка — остановиться, отойти подальше? Татьяна не успевает принять решения. Женщина, та, что сопровождала терминатора, оборачивается и толкает Таню в грудь. Теперь Татьяна видит: да, это она, ее давняя знакомая. А та с ненавистью на лице продолжает идти на нее. И Тане становится страшно. И в этот момент она просыпается…

Тогда этот сон показался ей странной смесью несбыточных мечтаний и смутных опасений. Тогда, летя в самолете из Сан-Франциско в Лос-Анджелес, Таня и предположить не могла, что уже через короткое время станет мегастар. Даже помыслить о таком не осмеливалась. Может быть, поэтому этот яркий сон, имевший так мало общего с реальностью, вскоре забылся.

Но этой ночью, накануне церемонии, она увидела его снова. Тот самый сон. И теперь он никак не выходил у нее из головы. Она старалась отвлечься, думать о другом, и на время ей это удавалось. Однако стоило ей хоть на минуту остаться наедине со своими мыслями, перед глазами сразу появлялась бесконечная кумачовая лента под ногами, вспышки фотоаппаратов, руки возбужденных поклонников и искаженное злобой женское лицо. В последний раз это видение явилось к ней в автомобиле, когда в их разговоре с Колином возникла пауза. И это было уже на подъезде, на подъезде к красной дорожке славы…