В ту секунду, когда я смотрю вниз и наблюдаю, как капля крови падает с моего пальца, меня пронзает боль.

— Ублюдок.

— Поехали. Чем скорее мы разберемся с этим дерьмом, тем лучше.

Я неохотно делаю шаг, чтобы последовать за Деймоном, но Себ остается на месте.

— Я буду ждать. Я думаю, у нас есть несколько вещей, которые нам нужно обсудить, когда ты вернешься, не так ли, братан?

— Отлично.

Я выхожу вслед за Деймоном из номера и направляюсь к лифту, едва сдерживаясь, чтобы не закончить то, что я начал, и не ударить его другой рукой по лицу.

Тишина наполняет лифт, пока мы поднимаемся по зданию, выше, чем могут подняться клиенты отеля.

В комнате охраны тише, чем обычно. Почти все мужчины, которые обычно сидят за компьютерами внизу, все еще развлекаются или смеются за мой счет.

Мои кулаки сжимаются при мысли о том, что все там, внизу, обсуждают мои дела. Мой брак. Мою жизнь.

Я не утруждаю себя стуком после того, как обгоняю Деймона и врываюсь в папин кабинет. В конце концов, он ждет меня.

— Сынок, что, черт возьми, было—

— Твоя вина. Во всем этом была твоя гребаная вина, — плюю я в него. — Почему ты даже на секунду подумал, что все это было хорошей идеей? Ты просто посмешище. Гребаная шутка.

Папа сидит за своим столом такой же невозмутимый, как всегда, и смотрит на меня так, словно я потерял свой вечно любящий разум. Я имею в виду, если честно, я мог бы это сделать.

— Она ушла. С ними. Из-за тебя.

Игнорируя мою проблему с тем фактом, что моя девушка только что эффектно ушла от меня, он поворачивается к Деймону.

— Как им удалось проникнуть сюда незамеченными?

— Я не знаю, босс. Мы изучаем это.

— Иисус, блядь, Христос, Теодор. Это была наша ночь. Ты позорище, — издевается он.

— Как все это было моим—

— У тебя была одна работа. Выясни, что она знает. Тебе не сказано было влюбиться в нее.

— Что? — Я рычу. — Я, блядь, не влюблялся в—

И папа, и Деймон смотрят на меня с одинаково пустыми выражениями.

— Что? У меня этого нет. И я сделал свою работу. Она ничего не знает. Понятия не имела, что Кора вообще работает на тебя или торгует какими-либо наркотиками. Она не тот козел отпущения, которого ты ищешь. Ваш заключенный — единственный, у кого здесь есть ответы. Не. Моя. Жена.

Выражение папиного лица не меняется.

— Исправь это. Верни ее обратно. Получи то, что мне нужно.

— Как насчет того, чтобы трахнуть себя, пап? Как насчет того, чтобы ты хоть раз пошел и сам сделал свою грязную работу?

Пульсирующая вена на его виске — единственный признак того, что он вот-вот взорвется, поэтому я поступаю разумно и отступаю к двери.

— Теодор, это не то, чего я ожидаю от… — Я не собираюсь выслушивать его насмешки. Я позволяю двери захлопнуться за мной и направляюсь к лифту с твердым намерением мчаться по городу, пока не найду свою девушку.

Только, похоже, придурки в моей жизни знают меня лучше, чем я думаю, и когда двери лифта открываются, я нахожу не только очень разозленного Себа, но и Алекса, Нико и Тоби.

— Давай, залезай. Мы собираемся напоить тебя как следует, — говорит Нико, отступая в сторону, чтобы выпустить меня.

Я оглядываюсь через плечо, кратко обдумывая свои варианты. Иди сюда с этими придурками или терпеть моего отца.

Да, я не идиот.

В ту секунду, когда я захожу в лифт, Алекс нажимает рукой на кнопку моего номера люкс — буквально гребаного последнего места в мире, где я хотел бы быть прямо сейчас, — и мы снова спускаемся по зданию.

Ничего не сказано, пока мы не стоим за дверью гостиничного номера. Я засовываю свою не кровоточащую руку в карман, чтобы достать ключ, но вскоре обнаруживаю, что в этом нет необходимости. Один стук, и она открывается, являя бледнолицую Калли, когда ее взгляд опускается на мою руку.

— Срань господня, что ты— Я пресекаю ее беспокойство, проносясь мимо нее в номер, который удивительно выглядит почти так же, как тогда, когда я впервые увидел его.

Мой взгляд останавливается на голом участке стены, где было разбитое зеркало, прежде чем я замечаю кого-то еще уголком глаза.

Стелла.

И она выглядит чертовски убийственно.

— Ты гребаный мудак, — кипит она, летя через всю комнату ко мне.

Я знал, что она смертельна, но, черт возьми, я совершенно недооцениваю силу ее удара. Я отшатываюсь назад, когда боль взрывается в моей глазнице.

Но дикой чертовке этого недостаточно, потому что она возвращается ко мне, ее крошечные кулачки врезаются в меня с жестокой силой, которую я ожидал бы от одного из парней. Парни, которые стоят и, блядь, смотрят, как она обрушивает на меня адский дождь.