Я стою там долгие, мучительные минуты, не двигаясь и не делая никаких попыток блокировать ее удары — в конце концов, я их заслужил, — прежде чем Себ, наконец, вмешивается.

— Ладно, Чертовка. Я думаю, ты высказала свою точку зрения.

— Я позволю себе не согласиться, — выдыхает она, когда он тянет ее назад, обхватив руками ее тело. — Он все еще, блядь, дышит. Говорила тебе, что ты должен был позволить мне взять мой нож сегодня вечером.

— Детка, остынь. Все будет хорошо.

Она делает несколько впечатляющих движений телом, которые заставляют мой опухший глаз гореть, когда он расширяется от шока, освобождаясь от хватки Себа.

— Ничто в этом, блядь, не нормально, — выплевывает она, снова сокращая расстояние между нами.

Она тычет меня в грудь. Это менее жестоко, чем ее последнее нападение, но я не могу отрицать, что это все еще больно.

— Я предупреждала тебя, — тихо кипит она. — Я предупреждала тебя, что если ты причинишь ей боль—

— Я не хотел причинять ей боль, Стелла. Я не хочу причинять ей боль.

— Ты, блядь, женат на ней. Ты не можешь стоять там и говорить мне, что она была в курсе и смирилась с этим.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так, но я должен был защитить ее.

— Единственный человек, от которого она нуждается в защите, — это ты, — плюет Стелла мне в лицо.

— Нет, — возражаю я. — Я присматривал за ней. Обращался с ней правильно. Как она того заслуживала.

Стелла усмехается и вскидывает руки в знак поражения, возвращаясь к Себу.

— Он бредит. Совершенно не в своем уме.

Себ наклоняет губы к ее уху и шепчет что-то, что заставляет ее немного расслабиться, прежде чем он хватает ее за горло и целует так, как будто они единственные двое в комнате.

Я бесстыдно наблюдаю за ними, боль разрывает мою грудь, заставляя каждый вдох даваться мне с трудом.

У меня это было.

И я все испортил.

Я даже не знаю, почему я удивлен.

— Черт, — шиплю я, падая обратно на диван и уронив голову на руки.

— Вот, — говорит Нико, ставя передо мной бутылку Джека и стакан.

— Это, блядь, лучшее, что ты мог найти? — Я усмехаюсь, с отвращением разглядывая зловещую янтарную жидкость.

— Ты заслуживаешь чего-нибудь получше?

— Перестань быть мудаком, — перебивает Калли. — Я уверена, что за этим кроется нечто большее, чем мы осознаем. — Она передает мне бутылку "Грей Гуз" и садится рядом со мной. Ее сострадание и вера в меня, несмотря на то, что я только что обманул одну из ее самых близких подруг, вдохновляют меня.

— Спасибо, малышка Си.

— Не заставляйте меня сожалеть об этом, — предупреждает она, бросая взгляд на остальных.

— Она права, — соглашается Тоби, опускаясь на диван, напротив. — Расскажи нам все, и тогда мы решим, хотим ли мы помочь тебе вернуть ее или нет.

ГЛАВА 17

ЭММИ

Я почти не сплю. Между успокаивающим, но слегка раздражающим чувством, что за мной наблюдают, и постоянным кружением головы, когда я снова и снова обдумывала, правильно я поступила или нет, я едва спала.

Я лежу без сна, когда зимнее солнце начинает освещать комнату, когда начинается новый день, новый год.

Я глубоко вздыхаю. Что за гребаный способ начать новый год.

Я понятия не имею, что мне теперь делать.

Мое планирование позволило мне вырваться из лап Дэмиена Чирилло и его столь же психованного сына.

Но теперь я здесь с Крузом, я понятия не имею, что делать дальше.

Я не могу просто пойти домой. Тео, наверное, уже там, сидит на моей кровати и ждет меня.

Ну, я не планирую делать это так просто для него.

Я отказываюсь возвращаться в ловушку.

Я больше не его марионетка.

— С этого момента все может стать только лучше, малышка, — произносит глубокий, рокочущий голос позади меня.

— Ты бы на это надеялся, верно? — Я поднимаюсь на кровати, пока не упираюсь спиной в изголовье, обхватив колени руками.

На мне пижама, которую подобрал для меня Круз. Она милая. Очевидно, черная. Но это не его рубашка.

Ностальгия тяжело садится у меня в груди, когда я вспоминаю некоторые из наших лучших совместных времен. Черт возьми, даже некоторые из наших худших времен.