Двадцать пять пропущенных звонков от папы.

Шесть от Себеллы и девять сообщений.

— Черт, — выдыхаю я, наконец, снимая шлем и вытирая щеки тыльной стороной ладоней.

Оставив байк позади, я направляюсь к качелям, сажусь и открываю свои сообщения.

Эмми: Мне жаль. Я облажалась. Я знаю. Я в порядке, я обещаю. Просто катаюсь, чтобы прочистить голову. Я вернусь домой позже.

Эмми: Мне жаль. x

Папа: Пожалуйста, будь осторожна. Люблю тебя.

Еще одно рыдание вырывается от его простого сообщения.

— Я тоже тебя люблю, — хнычу я, игнорируя сообщения Себа и Стеллы и кладу голову на цепь качелей, пока я двигаюсь взад и вперед.

Я проводила здесь часы на протяжении многих лет. Это место, куда мы приходили с бутылками сидра после прогула школы. Это место, где мы обычно веселились, пока не нашли старый заброшенный склад в паре миль отсюда, который предложил нам убежище. Черт возьми, это то место, где я потеряла свою V-карту несколько лет назад после того, как выпила слишком много бутылок упомянутого сидра.

Грустная улыбка дергается на моих губах при воспоминании. Это было неловко, больно и совершенно ужасно, но все равно воспоминание.

Я сижу там часами, погруженная в свои мысли. Несколько человек приходят и уходят, но никто не разговаривает со мной, пока группа детей, смеющихся и шутящих, не направляется в мою сторону.

— Эмми, — говорит Миша, подбегая ко мне с широкой улыбкой на лице и огромным розовым значком "С днем рождения" на футболке.

В Ловелл, шестиклассник, не носит форму, и тот факт, что я все еще ношу свою, заставляет меня чувствовать, что я вписываюсь еще меньше, чем когда-либо.

— Я не знала, что ты будешь здесь.

— Сюрприз, — говорю я, натягивая улыбку, поскольку она, кажется, искренне рада меня видеть. — С днем рождения.

— Спасибо! Мы прогуляли, — говорит она, констатируя очевидное. — Подумала, что так будет веселее. — Она достает из кармана огромный пакет с травкой и трясет им передо мной. — Я думала, мы отдохнем здесь, как в старые добрые времена, а потом отправимся в логово. Черри сказала тебе, что Арчер организовал мне вечеринку, верно?

— Она, конечно, сказала. Что ты сделала, чтобы заслужить это? — Я спрашиваю. Он не прилагает усилий к планированию вечеринки для кого-либо.

— О, ты знаешь. — Она шевелит бровями, давая мне очень хороший ключ к пониманию того, как она убедила его сделать это для нее. — Черт, это не странно для тебя, не так ли? Я знаю, что ты была… — Она замолкает, не зная, что сказать.

— Мы были никем, — говорю я, помогая ей. — Ты более чем желанный гость для него.

— Мы скучали по тебе, Эмми, — говорит Дакс, один из парней, с которыми я раньше тусовалась, и друг Арчера, забирая пакетик у Миши и собираясь скрутить ей толстый косяк на день рождения, прислонив задницу к качелям.

— Да, без тебя все было по-другому, — добавляет Лоу.

Это ложь, мы двое никогда не сходились во взглядах. Но это в значительной степени подвело итог моей жизни здесь. Я терпела все и всех. Некоторые были просто проще, чем другие.

— Именинница, — говорит Дакс, передавая косяк и позволяя ей сделать первую затяжку.

— Так разве ты не должна быть сейчас в своей школе модных штанов? — Лоу говорит, скривив губы от отвращения, что мне действительно удалось выбраться из поместья.

— Меня отстранили от занятий за то, что я сломала нос девушке.

Миша фыркает от смеха, дым вырывается из ее губ, когда она давится своим косяком.

— Вы можете забрать девушку из Ловелла, но вы не можете забрать Ловелл из девушки, — услужливо указывает Дакс.

— Дай мне это, — говорю я, протягивая руку за косяком. — Черт возьми, да, — выдыхаю я, выпуская свой первый удар. — Именно то, что мне, черт возьми, нужно.

— Там, откуда это взялось, есть еще много чего.

— Пошли.

***

Перед заходом солнца мы направляемся к логову, где Арчер уже готовил вечеринку для Миши.

Улыбка освещает его лицо в ту секунду, когда он видит ее, но затем его взгляд переходит на меня, и я клянусь, она становится шире. Между тем, мой желудок падает к ногам, когда наступает реальность.

Если папа ошибается насчет Волков, то я, возможно, только что приняла самое глупое решение в своей жизни.

— Эмми, — гремит он, отталкивая Мишу в сторону в пользу меня, к ее большому отвращению. — Прошло слишком много времени, девочка.