Мой смех был жутким, но я ничего не мог с собой сделать. По лицу у меня текли слезы.

— Два с половиной миллиона фунтов за поганого шпионишку, который по самую задницу увяз в грязи?

Продолжать я не мог — меня трясло, но скоро дрожь прекратилась. Я почувствовал себя усталым и вымотанным, как выжатый лимон. Кажется, по дороге в город Бог ниспослал мне несколько минут сна, но этого я точно не помню.

Я вылез из “крайслера” у посольства Великобритании. Во всех окнах горел свет, перед полицейским кордоном толпились журналисты.

Куо собрался с силами и сам вылез из машины. Телохранитель с пистолетом собрался вести его в посольство, но я сказал, что справлюсь сам.

Я посмотрел “а Пангсапа и поблагодарил:

— Спасибо за то, что подвезли.

К нам подскочили двое полицейских — они заметили, в каком мы были виде, и я минуту искал свои документы. Куо стоял как столб. Наверно, понимал, что, пошевелись он, я его убью. Нас провели через толпу, от вспышек “блицев” у меня закружилась голова.

Держась сзади Куо, я привел его в комнату № 6. Там никого не было, я приказал перепуганному клерку найти Ломэна. Тот появился не скоро. В посольстве царила паника. Когда Ломэн увидел нас, он не удивился. Похоже, он уже ничему не удивлялся.

Стараясь изо всех сил четко выговаривать слова, я сказал:

— Это Куо. Представителя мне освободить не удалось.

Ломэн кивнул и снял телефонную трубку. Я прислонился спиной к двери. Куо на нас не смотрел. Он был очень бледен. Я сломал ему большой палец левой руки — она сильно распухла, и он придерживал ее правой. Ломэн попросил кого-то вызвать врача и полицейских, повесил трубку, подошел ко мне и спросил:

— Что произошло в Нонтабури?

Очевидно, до него дошли какие-то обрывочные непроверенные новости.

— Отряд партизан уничтожил контрольно-пропускной пункт. Насколько мне известно. Представитель сейчас летит к мосту Кемерадж, на границе с Лаосом, где состоится обмен.

Он кивнул. Я надеялся, что Ломэн начнет отчитывать меня за то, что я провалил задание, а я смогу кричать на него в ответ. Он промолчал.

— Что произошло, Ломэн?

Я заметил, что Куо чуть-чуть придвинулся к одному из окон, и сказал, что мне нужен только предлог, чтобы прикончить его.

— Самолет с Хуа Сюли приземлился в Бангкоке полчаса назад. Он сейчас в посольстве.

— Как? Здесь?

— Да. Поверенный в делах отправится с ним в два часа ночи именно к мосту Кемерадж. Коул-Верити выясняет последние подробности обмена с китайским посольством.

Он отвернулся и засунул руки в карманы. Ну и ну! Такого я раньше не видел. Погано ему, если он о манерах забыл.

Вошли двое полицейских, Ломэн сообщил им, кто наш пленник, — они сразу надели на Куо наручники. Операция вступает в решающую фазу, а я засыпаю на ногах. Только этого не хватало.

— Ломэн, Куо должен остаться в посольстве.

— Я передам его полиции. По-моему, он не рвется нам помочь.

Ломэн хотел сказать, что Куо мог позвонить на лаосскую границу и приказать своим людям оставить Представителя в Таиланде. Куо пошел бы на это — умирать ему не хотелось, — и мы бы организовали свой обмен. Ему угрожает суд, смертный приговор и расстрел — он застрелил шофера, машина врезалась в толпу, погибло семнадцать человек. Ни о каком пожизненном заключения и речи нет — только расстрел. Да как тут позвонишь и прикажешь? Завтра его людям заплатят причитающуюся сумму: восемьдесят миллионов гонконгских долларов — каждый получит свое, его львиную долю они тоже разделят. И разбегутся. Нет, по телефону он им ничего не сможет приказать.

— Ломэн, пусть пока Куо находится здесь, в этой комнате.

Я выпрямился.

— Я чувствую себя лучше, чем вы думаете. Я знаю, что говорю и что делаю.

Ломэн бросил на меня свой тусклый взгляд: жди подвоха.

— Куо нам не нужен. Он разыскивается за убийство бангкокской…

— Ломэн, ради Бога, заткнитесь.

Неуверенной походкой я подошел к полицейским я заговорил с ними по-тайски: мы хотим ненадолго оставить Куо в посольстве, гарантируем, что он не убежит, через некоторое время передадим его полиции, прерогативы посла, британская территория и так далее. И в заключение — спасибо за помощь.

Старший по чину ответил, что, если Куо останется у нас, они расставят вокруг посольства своих людей. Весьма благоразумный шаг, сказал я.

Они изящно откозыряли и вышли. Не успела за ними закрыться дверь, кто-то вошел, и я спросил Ломэна:

— А это еще что такое?

Вошедший англичанин — с черной сумкой — посмотрел на меня и сказал:

— Так. Надо немедленно вызывать “скорую помощь”.

— Господи, хоть ты-то помолчи, — ответил я и встал в дверях, потому что Куо уже пришел в себя, а наручники еще никому не мешали быстро бегать.