Ломэн с интересом взглянул на меня: я оскорбил его при полицейских, но он понимал, что даже такой наглец, как я, не сделал бы этого просто так. Я медленно сказал:

— Послушайте. У меня есть некоторые соображения. Дайте время подумать. Без вас, ваших связей и полномочий ничего не выйдет.

Его сверкающий взгляд гипнотизировал меня — я опустил глаза: на том месте, где я только что стоял, образовалась небольшая лужа крови. Врач начал рыться в своей сумке, я сказал ему:

— Никаких общих наркозов. Только местная анестезия. И вообще, я хочу принять ванну.

Ломэн ждал, что я ему скажу. Я сделал усилие, поднял голову и посмотрел на него:

— Вызовите охрану. Лучше всего Грина и его напарника — как его? — из разведки. Они ребята смышленые! Пусть захватят пистолеты: от этого ублюдка всего можно ожидать.

Я падал от усталости, а надо еще кое-что объяснить Ломэну:

— Ни в коем случае не упустите его, Ломэн. Врач попытался снять с меня пиджак, я остановил его:

— Старина, давайте дождемся, пока придет охрана.

Когда пиджак наполовину снят, ты беспомощен. Куо не сводит с меня глаз — ждет, когда я потеряю сознание.

Я услышал голос Ломэна:

— Успокойтесь. Все в порядке.

Я увидел у него в руке маленький черный “вальтер”, направленный на Куо.

— Давно бы так, — сказал я. Врач снял с меня пиджак — на пол посыпались куски полузасохшей грязи. — Который час, Ломэн?

Он поднял часы на уровень глаз — его взгляд лишь на долю секунды оторвался от Куо.

— 21.05.

— Вы вывозите отсюда Ли в два часа ночи? — спросил я.

— Да.

Нетерпеливый голос врача:

— Мне нужна медсестра и кое-какие инструменты. — Очевидно, сняв с меня пиджак, он лучше рассмотрел мои рамы.

Ноги подгибаются, надо быстрее ворочать языком.

— Ломэн, мне надо несколько часов поспать. Помните, вы за все отвечаете. Не вздумайте уехать без меня. Никакого общего наркоза. Разбудите меня в двенадцать ночи.

Врач просит кого-то принести одеяла, горячую воду, еще что-то. Ломэн говорит, что все сделает. Я слышу его разговор по телефону, резко открываю глаза, но дуло “вальтера” направлено на Куо.

Я сижу на стуле, мою рубашку разрезают ножницами.

— Ломэн, вы слышите меня?

— Да.

— Около полуночи заберите со склада “хускварну”. Вы знаете, где она. Мне понадобится винтовка. Сможете это сделать?

— Да.

Он сказал еще что-то, но я уже заснул.

В два часа ночи полицейские помогли нам пройти к машине через настоящую бурю фотовспышек. Полицейские кордоны сняли: после длительного совещания Ломэн и Коул-Верити решили ввести министерство внутренних дел Таиланда в курс дела. Мы получили разрешение оставить Куо у себя и вывезти его из города.

Я настоял, чтобы он ехал в машине вместе с нами. Врач перевязал егр сломанный палец, наши с ним вещи почистили. Хотя на мятой одежде кое-где была видна засохшая грязь, выглядели мы неплохо.

Ломэн разбудил меня:

— Мы только что получили телефонограмму. Полтора часа назад самолет с Представителем приземлился по другую сторону границы. Они готовы к обмену.

— Слава Богу.

Ломэн подарил мне ледяной взгляд и сказал:

— Не совсем вас понимаю.

— Он жив. Это самое главное.

Я изложил Ломэну свой план, и он ему не понравился. Он заявил, что у нас один шанс из ста, и мой план слишком рискованный. Я ответил, что это единственно возможный вариант.

Меня беспокоил бой на контрольно-пропускном пункте: стрельба, взрывы гранат, — вдруг люди Куо поддались панике и попытались проехать раньше, чем нужно.

Куо пока ничего не знал. Я хотел ошеломить его в последнюю минуту, мое предложение поставит перед ним простейший выбор: жизнь или смерть, времени на раздумий не будет. Он только поблагодарил врача и больше не произнес ни слова. Значит, понимает безвыходность своего положения. Иначе пытался бы как-то договориться с нами.

“Хамбер импириал” забит до отказа: поверенный в делах, третий секретарь, Ломэн, Куо, вооруженный охранник и я. За нами едет полицейская машина, в ней везут Хуа Сюли. Я видел его в течение нескольких минут: решительный, уверенный в себе молодой человек с лицом аскета. Догадывается, наверно, что обменяют.

Иногда Куо безразлично смотрел на меня (он сидел напротив на откидном сидении) глазами ночного животного с большими черными зрачками, заметными даже в темноте салона. У людей таких глаз не бывает.