Аверил тревожилась, как бы яд в крови матери не повредил ребёнку. Волновалась, нормально ли то, что сила так рано проявилась. У неё-то дар не с самого рождения был, и Герард говорил, что сила будущих членов братства раньше тринадцати-четырнадцати лет о себе знать не давала. Муж учил Аверил, как лучше с даром нежданным управляться и заодно с сиянием помогал, показывал, как можно его использовать, как контролировать, как распределять, не позволяя лишь бессознательным наполовину желаниям, порывам безотчётным руководить силой. Аверил внимательно слушала Герарда, повторяла всё снова и снова, вспоминая Стевию, которая с сиянием справлялась явно лучше, нежели Аверил. Должно быть, тоже тренировалась, училась, а не полагала, подобно Аверил когда-то, дар проклятием, остатки собственной жизни сжигающим. Из рассказов Герарда Аверил знала, что Торнстон вернулся к своей партии в столице Афаллии, а Стевия осталась в том городке и, похоже, не приняла всё же предложение собрата, отказалась парой его стать.

Странная она. Аверил никто не спрашивал, желает ли она с проклятым быть, но если бы повернули боги время вспять, то она ничего бы не изменила, все события бы ровно так же проиграла и не пожалела бы ни о чём. Как можно жалеть об их любви или о маленьком, которого они оба с нетерпением ждали?

Аверил подняла голову, глазами выхватывая шпиль храма, тянущийся к небу из-за крыш окрестных домов.

— Зайдём в храм?

— Зачем? — Герард с искренним недоумением на жену посмотрел.

— Сегодня день Мёртвых, — напомнила Аверил. — И я хотела бы зажечь свечу в память о маме.

— Конечно.

Аверил знала уже, что Герард к храмовым ритуалам относился равнодушно, иной раз неприязненно даже, не имели они для него того значения, что для обычных людей. Он и на свадебную церемонию согласился только ради Аверил да данью привычкам старым, из смертной человеческой жизни родом — не потребовалось много времени, чтобы понять это. Однако против желаний Аверил не возражал, если она хотела, вёл и в храм, хотя под сводами земной обители богов всегда держался в стороне, к алтарю без нужды не подходил.

Как порою бывало в небольших афаллийских городах, храм был посвящён и Гаале Всеблагой, и супругу её, громовержцу Ароону, старшему над богами. Аверил купила в лавке при входе в храм свечу — мелочи в карманах плаща и впрямь не обнаружилось, пришлось у мужа попросить, — и направилась к скульптуре на противоположной стороне просторного зала, изображающей взявшуюся за руки супружескую божественную чету в ниспадающих одеждах. Герард по обыкновению приотстал, и Аверил смешалась с группой людей, поочерёдно подходящих к алтарю пред изваяниями богов, чтобы зажечь и поставить свою свечу среди множества прочих, а то и предать её пламени коротенькое послание для умерших, записанное на клочке бумаге. Дождавшись своей очереди, Аверил приблизилась к алтарю, зажгла свечу от одной из двух центральных, стоящих на отдельной подставке, словно возвышающихся над остальными, символизирующих Гаалу и Ароона. Поставила свечу на свободное место с краю, посмотрела на рыжий огненный язычок, маму вспоминая, образ её в памяти воскрешая.

Одобрила бы мама Герарда, приняла ли?

Наверное, приняла. И внука полюбила бы всем сердцем.

Рядом с Аверил встала высокая женщина в чёрном, потянулась к свечам, но свою не поставила. Аверил отметила краем глаза, что руки женщины, в чёрных же перчатках, и вовсе пусты.

— Аверил? — окликнула женщина негромко и Аверил вздрогнула, повернулась к ней.

Увидела под полями шляпки, тень на лицо бросающими, зелёные глаза, знакомые черты лица и прошептала изумлённо:

— Шерис?

Шерис улыбнулась, грустно и бесшабашно одновременно, коснулась указательным пальцем губ.

— Тише, не хочу, чтобы твой дражайший супруг заметил меня.

— Но… — Аверил с трудом сдержалась, чтобы не обернуться, не поискать Герарда глазами, хоть и понимала, что вокруг люди плотным полукольцом, скрывающие их обеих от взгляда тех, кто на другой половине зала остался. — Но как ты меня нашла? И откуда знаешь… — Аверил коснулась левой рукой правой, нащупывая на безымянном пальце ободок под перчаткой.

— Я видела ваши кольца, — пояснила суккуба. — Я уже пару дней слежу за вами, всё выискиваю удобный момент, чтобы можно было подойти к тебе, не вызывая подозрений у твоего мужа. Боюсь, нашего с тобой общения он не одобрит.

Аверил глубоко вздохнула, усмиряя и мысли, и чувства, — нельзя, чтобы Герард действительно понял, что происходит.

— Вас не так уж и трудно разыскать, хоть вы и переезжаете без конца из города в город, — добавила Шерис.

— Мы путешествуем, — пробормотала Аверил, отмечая мелкие рыжие локоны, выбившиеся из-под шляпки суккубы. — Ты изменилась.

— Волосы покрасила. Да и ты тоже изменилась, — Шерис прищурилась привычно, всматриваясь в Аверил. — Не думала, что так бывает.

— Бывает, — рассеянно кивнула Аверил, не уточняя, впрочем, что именно бывает. Суккубы ведь и беременность на ранних сроках распознавать способны, оттого нет нужды повторять вслух, тем более когда рядом столько ушей чужих. — У тебя всё хорошо?

— Настолько, насколько это вообще возможно в моём положении, — передёрнула плечами Шерис. — Когда-нибудь мы сможем отбросить власть кланов и стать свободными. Когда-нибудь на этот свет появятся суккубы, которые будут свободными по-настоящему, по праву рождения.