Литературные критики немало говорят и пишут о так называемом авторском произволе. О том, что в некоторых произведениях судьба героя развивается не по логике образа, а вопреки ей. Иные литературные персонажи не делают того, что им должно быть свойственно, а, наоборот, совершают поступки, идущие вразрез с их характером и потому трудно объяснимые или совсем необъяснимые. А сюжетная линия порой делает такие головокружительные кульбиты и зигзаги, что найти в этих неожиданных поворотах и завихрениях хотя бы малейшие признаки закономерности просто невозможно. И так далее и тому подобное.

Слов нет, все, что путает карты литературной критики и затрудняет ее сложную аналитическую работу, заслуживает самого сурового осуждения. Давно пора очистить нашу литературную практику от своеволия, капризов и диктаторства автора, сохранив, впрочем, его самого, если он так необходим. Но все же справедливости ради надо сказать, что автор не столь уж и виноват, как это представляется его строгим судьям. Иногда неотвратимые обстоятельства, что называется, загоняют автора в угол, и он вынужден прибегнуть к спасительному маневру, известному боксерам под наименованием «нырка». Кажется, и сейчас произошел тот самый случай…

Жилищно-строительный кооператив благодаря усилиям Канюки, Диогенова и Лупоглазого (заметим, кстати, что Лупоглазый-Штутгофф тоже стал полноправным членом ЖСК) уверенно набирал силы. Уже прошли по участкам бурильщики, искусные мастера, которые могли бы оказать честь тресту «Туймазы-нефть», и пробили артезианские скважины. В дачные и кухонные баки заструилась по трубам прохладная, хрустально-чистая водичка, которую и пить-то нельзя не нахваливая. Выросли там и сям уютные беседки, грибки, скамейки. И, конечно, вместительные дровяные сараи (впоследствии члены ЖСК «Лето» перейдут на водяное отопление углем, а потом и газом, но это случится значительно позднее). На грядках прекрасно вызревал редис, лук и салат. Некоторые особо усердные кооператоры успели уже снять первый обильный урожай земляники и теперь дожидались второго… Проворно тянулись вверх молодые яблони. Весной они дружно цвели, и можно было надеяться, что осенью к ногам трудолюбивого садовода наконец упадет долгожданное спелое яблоко…

Рассчитывал на это и Кай Юльевич Диогенов. Он полагал, что пришло время, когда успешно проведенная операция «Лето» должна приносить плоды. И решил объясниться с Матвеем Канюкой начистоту.

Придя рано утром в свой мясной магазинчик, Канюка обнаружил на прилавке просунутую кем-то в щель открытку. Это была, собственно говоря, не обычная почтовая открытка, а отпечатанное типографским способом приглашение. В нем говорилось:

«Уважаемый товарищ!

Завтра, в воскресенье, на Галаховском озере состоится летний водно-спортивный праздник. Будут проведены гонки на шлюпках, заплывы на дистанции 50 и 100 метров, комбинированные эстафеты, показательные прыжки с вышки. В заключение праздника — фейерверк Приглашаем принять участие».

Канюка обратил внимание на поправки, сделанные от руки. В фразе «начало праздника в 10.00» цифра «10.00» была зачеркнута и поставлена другая: «6.00». И сделана приписка: «Явка обязательна. К. Д.»

Матвей Лазаревич все понял. Сегодня воскресенье. На стареньких ходиках — без пятнадцати шесть. Канюка снял белый фартук, который он уже успел надеть, запер лавку и поспешил к озеру. По пристани прогуливался Кай Юльевич. Они молча поздоровались, сели в лодку и оттолкнулись от причала.

— Куда держать, Кай Юрьевич? — спросил Канюка берясь за весла.

Диогенов молча показал рукой на дальний угол озера. Разрезаемая килем шлюпки вода всколыхнула неподвижную озерную гладь. Заплясали на волнах, пугая стаи сторожких мальков, кувшинки. Так они подъехали к противоположному берегу и спустили якорь метрах в пяти — шести от него. Кай Юльевич вынул из чехла два удилища, размотал лески и, с отвращением насадив на крючки извивающихся скользких червей, забросил удочки. Поплавки попрыгали на воде и неподвижно застыли, словно уснули.

— Ну как, Матвей Лазаревич, самочувствие? — начал разговор Диогенов.

— Хорошее, Кай Юрьевич, горевать пока не из-за чего.

— Довольны вы затеей с кооперативом? Или эта идея и сейчас вам не по душе?

— Что вы, как можно так говорить! Теперь у каждого добрая крыша над головой. Опять же садик и огород имеется.

— А мне кажется, что вы так до конца и не разобрались в происшедшей метаморфозе. Или просто прикидываетесь наивным. Садик, огородик — это все пустое. «Травка зеленеет, солнышко блестит», — лирика для малолетних и нисколько не волнует ваших ближайших соратников по кооперативу. Они согласились бы жить в каменных джунглях, лишь бы получать хороший припарок.

— Ваша правда, Кай Юрьевич. Они такие.

— А вы не такой?

— О себе что говорить! Ведь вы же меня не для исповеди вызвали? Да и разуверился я в богах-то.

— Согласен оставить их в полном распоряжении супруги Корабельщика. Она, говорят, набожная особа. Вынет очередной золотой из кубышки — и крестится…

— Не знаю я этих делов.

— А должны знать. Поймите, Канюка, те, кто составляет ваше ближайшее окружение, пошли в кооператив по очень простой причине: они чувствуют себя в нем, как в крепостных стенах. С их точки зрения, это даже не стена, а броня. Можно, конечно, прикрываться липовой справкой о происхождении из беднейших слоев или о том, что в свое время пострадал от басмаческих банд Эмир-паши. Но бумажкам теперь мало кто верит, особенно липовым. А жилищно-строительный кооператив «Лето» стал узаконенным общественно-социальным институтом Галаховки. Как хорошо построенный корабль, он практически непотопляем. Конечно, если вы, Матвей Лазаревич, как хороший капитан, будете знать все, что происходит на корабле, начиная с верхней палубы и до самого отдаленного кубрика.