И положил перед расстроенным дедом сберкнижку. Фотий Георгиевич долго листал ее и ничего не мог попять:

— Чья книжка? Твоя?

— Нет, дедан, нашего конструкторского бюро. А распорядитель кредитов я.

Дед не на шутку разволновался, и Гоше пришлось подробно рассказать ему историю происхождения текущего счета.

— Но ты же можешь распорядиться им по своему усмотрению? — продолжал волноваться Фотий Георгиевич.

— Могу. Но не стану этого делать, дедан. Ты знаешь.

И тут отставной эпроновец окончательно успокоился.

В честность внука он верил твердо. А на всякий случай все-таки сказал:

— Предупреждаю тебя, Гоша, будь поосторожнее. Деньги-то общественные! Специальную тетрадь заведи и записывай туда все расходы.

На том и порешили. Гоша хотел уже идти в свою комнату заниматься, как задребезжал телефон. Фотий Георгиевич взял трубку:

— Кто говорит? А, узнал, узнал. Да, Гоша дома. Ладно, я ему скажу.

Звякнув, телефон отключился. Дед закурил и, насупившись, сказал:

— Матвей Лазаревич звонил, просит тебя зайти. Какой-то чертеж ему потребовался. Может, не пойдешь, откажешься?

— Да чего там, схожу уж, — ответил Гоша и стал переодеваться.

Он не любил показываться на людях в домашней одежде. А там еще эта кривляка Нонка. Хоть Гоша был к ней совершенно равнодушен, но ведь девица!

Дверь ему открыла, к счастью, не она, а Агния Леонидовна. Пропустив впереди себя рослого Гошу, она часто заморгала глазами. Так случалось с ней каждый раз, когда она видела этого парня. Чем-то он напоминал ей Ромку, который писал очень редко и еще реже навещал родителей. Смахнув слезу, она тихо сказала:

— Проходите, Гоша, наверх, Матвей Лазаревич давно ждет вас.

Гоша поднялся по скрипучей лестнице и очутился на теплой веранде, оборудованной Канюкой под контору. Застекленный шкаф, притулившийся к стене у шаткого канцелярского стола, был доверху завален бумагами кооператива.

— Присаживайся, инженер, — приветливо сказал Канюка и пододвинул вошедшему стул.

Гоша уселся и сразу же перешел к делу:

— Слушаю вас, Матвей Лазаревич. Дедан сказал, вам начертить что-то требуется?

— Да, начертить, — протянул Канюка, опять пристально приглядываясь к молодому человеку. — Вот эту штуковину.

И Канюка, достав из ящика стола листок ватмана, передал его Гоше.

Это был не очень умело выполненный эскиз какого-то штампа. Он напоминал приспособление, с помощью которого пломбируют складские двери.

— Кажется, я понял, что это за штамп, — сказал Гоша не совсем уверенно. — А для чего он, собственно, вам? Двери Нонниной комнаты пломбировать, чтобы на танцы не бегала?

Шутка не удалась, и Матвей пропустил ее мимо ушей.

— Да не мне он требуется, а заведующему мясным складом. Хороший он человек, товар мне всегда отпускает получше, чем другим. Старый-то инструмент у него износился, вот он и попросил помочь. Сделаешь?

Гоша еще раз посмотрел на эскиз и мысленно представил себе его конструкцию.

— Механическую часть я рассчитаю и вычерчу, — ответил он. — А вот что касается непосредственно самого штампа, то тут потребуется особо прочный металл и гравировка. Это уж, Матвей Лазаревич, не по моей части.

— Ну и ладно, — согласился Канюка. — Придется еще одного специалиста поискать. Так ты мне сделай, хлопец, чертежики, а я их ребятам в автомастерских раздам. Ведь работать-то им придется урывками, между долом. А хорошему человеку помочь надо.

Агния Леонидовна пригласила Гошу попить чайку с вишневым вареньем, но он отказался.

Дед встретил внука настороженно:

— Ну, что там?

Гоша беспечно махнул рукой:

— Сущие пустяки. Наш председатель в своем репертуаре: хочет заведующему складом услужить. Чтобы тот ему мясо для киоска пожирнее отпускал. А по-моему, животный жир в излишних дозах вреден. Так ведь, кажется, врачи говорят?

Дед ничего не ответил. И не очень поверил бодрому тону Гоши. Чутье старого человека подсказало ему: внук сам не очень доволен результатами визита к Матвею Канюке.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,

показывающая, что лекция Теоретика кое у кого вызвала отклик

Войдя в вагон электрички, Гоша сразу увидел Диогенова. Тот сидел на третьей от входа скамье и листал журнал. Напротив было свободное место. Заняв его, Гоша вежливо поздоровался: