– Молодец!

– Ты знал про Гринберга?

– Ничего не знал, – растерялся Павел. – А почему ты спрашиваешь?

– Ничего, – махнул рукой Дронго. – Ничего.

В Марселе остановили микроавтобус. Двое террористов спокойно вскрывали ящики, показывая полицейским апельсины. Увидев апельсины, Майкл Уэйвелл окончательно потерял голову. Он толкнул одного из полицейских и попытался бежать, но автоматная очередь была последним звуком, который он услышал в этой жизни.

К Дронго подошел Али Гадыр Тебризли. Ни слова не говоря, протянул руку. Дронго пожал ее, растерянно улыбнувшись. Гурвич с улыбкой смотрел на руководителя иранской разведки.

– Я вас поздравляю, – сказал вдруг он.

Али Гадыр обернулся. В глазах у него было изумление.

– Вы? – сказал он. – Вы поздравляете?

Он явно смутился. Потом быстро кивнул:

– Спасибо, спасибо, – и отошел от них, словно устыдившись своей благодарности.

Повсюду раздавались веселые крики. На площади уже были задержаны сидевшие в автобусе фирмы оставшиеся двое террористов. Многие гости в зале так и не поняли, что произошло. Администрация фестиваля объявила, что последний фильм на фестивале – «Абсолютная власть» Клинта Иствуда – будет показан с трехчасовым опозданием во времени и начнется после одиннадцати вечера.

Дронго спускался по лестнице, когда почувствовал на своем плече чью-то руку. Он обернулся. Это был отец.

– Я должен тобой гордиться? – строго спросил тот.

– Папа, – прошептал Дронго, – ты меня извини. Я тебя сегодня обманул.

– Надеюсь, в последний раз, – покачал головой отец, – ты же уже не маленький.

– Нет, – улыбнулся разбитым ртом Дронго, – я такой маленький, папа, я еще совсем глупый.

И, опираясь на руку отца, он начал спускаться вниз. Отец посмотрел на сына и покачал головой:

– Кажется, я даже не заметил, когда ты стал взрослым. Пошли. – И он положил руку ему на плечо, как когда-то делал в детстве.

Они пошли по шумной площади, затерявшись в толпе. Павел долго смотрел им вслед.

– Он гений, – услышал он за своей спиной глухой голос генерала и обернулся.

Райский стоял рядом со Светлицким.

– И хороший сын, – добавил Светлицкий, соглашаясь со своим израильским коллегой.