— Монстром? — предположил Финч.

— И вот мне пришлось залезть на дерево. — Мистер Риввин вздохнул. — Как же тяжело быть мной! Одни меня вечно шпыняют, постоянно в чем-то винят и обзывают монстром, другие пытаются снять шкуру и повесить на стену, как трофей. Я балансирую, — с трагичным видом он сделал глоток вина, — между двух шестерней, и если оступлюсь, то меня раздавят.

— А с чего вы взяли, что банкирша хочет снять с вас шкуру? — с подозрением спросила Арабелла. — Она что-то такое говорила?

— Нет, но то, как она смотрела…

Финчу надоела беседа о старых девах и невероятных страданиях самовлюбленного мистера Риввина. Они с Арабеллой и так провозились здесь слишком долго.

— Мистер Риввин, — сказал мальчик, — вы знаете что-нибудь о не-птицах, прибывших на станцию под этим домом?

— Что? Какую еще станцию?

Судя по этому наивному лицу, его обладатель просто не умел скрытничать.

— И что еще за не-птицы? — добавил мистер Риввин и помрачнел. — Ну вот, вероятно, Тристан послал кого-то за мной! Он хочет испортить мне все веселье! Я так и знал!

— Это не Тристан, — поспешила утешить его Арабелла. Очевидно, мистер Риввин не знал, что произошло с господином Борганом, и она не была уверена, стоит ли ему это сообщать. Неизвестно еще, как он отреагирует: вспылит или, наоборот, обрадуется, ведь он был так подавлен, когда рассказывал о своем вынужденном заточении на чердаке.

Финч тоже считал, что мистеру Риввину не стоит говорить о пленении… родича?.. вожака?.. соседа?.. Он так и не понял, кем приходится Тристан Моротт Борган всем не-птицам, что жили на восьмом этаже дома № 17.

Финч спросил:

— А вы не видели здесь, случайно, гостя в белом костюме и в белой треуголке с перьями? У него еще должна быть белая трость.

Мистер Риввин задумался.

— Здесь много треуголок и тростей, — сказал он. — Но белых… Да, постойте-ка, видел! Был гость в белом! Около получаса назад, когда все выходили из бального зала, я на него наткнулся. Только он был в коридоре, а не в зале. Я еще подумал: и как этот увалень смог избежать такой смертной скуки, как это жалкое подобие танца.

— Куда он пошел, вы видели?

— Он был там, у дверей зала. — Мистер Риввин неопределенно махнул рукой и сделал еще глоток вина. — А потом, кажется, направился к лестнице.

— Может быть, вы пойдете с нами? — спросил Финч. — Покажете точнее?

— Еще чего! Я слишком занят своим прекраснейшим времяпрепровождением.

Дети переглянулись. Финч покачал головой, предлагая не спорить с этим эгоистичным, самодовольным типом.

— Та лестница, вы сказали? — уточнила Арабелла, и, дождавшись ленивого утвердительного кивка «слишком занятого» собеседника, они с Финчем отправились в указанном направлении.

Гостей в коридорах «Уэллесби», ожидавших сигнала к новой партии танцев, собралось очень много, вот только мистер Сонн среди них никак не обнаруживался. Несмотря на то, что джентльменов в белом кругом было предостаточно…

Финч всматривался в скрытые масками лица, оглядывал костюмы, и подчас ему даже казалось, что он видит этого Сонна, но всякий раз у того или иного гостя не оказывалось либо треуголки, либо трости, или же форма маски была другой.

— А зачем вы его ищите, позвольте узнать? — спросил мистер Риввин, появившийся за спинами детей, как дурное предзнаменование нависающей мигрени. — Гостя в белом.

— Передумали? — хмуро спросил Финч.

— Не так уж я и занят, — вынужденно признал мистер Риввин. — Скучно.

Дети не торопились отвечать, и мистер Риввин принялся канючить:

— Ну скажите, зачем вам этот человек в белом? Ну скажите…

— Может быть, вы вернетесь к своим важным делам? — грубо поинтересовался Финч. — Вы там что-то говорили о какой-то коллекции.

— Вдохновение пропало, — угрюмо сообщил мистер Риввин, но тут же воодушевился: — Помогу вам найти этого человека в белом…

— Его зовут мистер Сонн, — сказал Финч.

— Но это не настоящее имя, — добавила Арабелла.

— Все интереснее и интереснее! — Мистер Риввин широко улыбнулся. — Человек в маске с вымышленным именем, затерянный среди гостей, как снежинка в метели! Так зачем он вам нужен? — Он вдруг подозрительно прищурился. — Вы что-то плохое затеваете? Я ведь так и не знаю, хорошие вы или плохие. Так какие вы?

— Когда как, — буркнул Финч. — Некоторые говорят, что мы плохие.

— Значит, вы хорошие, — быстро успокоился мистер Риввин. — Плохие ведь сразу же начали бы утверждать, что они хорошие.