Миссис Линкрофт снова строго посмотрела на дочь. И я тогда подумала, что, может быть, столь поразительно скромное поведение Элис вызвано тем, что ее постоянно подавляют.

Когда обед закончился, я провела за разговором у миссис Линкрофт что-то около часа, а затем она сама предложила мне пойти отдохнуть, так как дорога была утомительна. Я отправилась к себе, но несмотря на усталость, спала урывками. То и дело всплывали воспоминания о том, что я видела и узнала за этот день, но я убеждала себя: как только моя жизнь войдет здесь в рабочую колею, все встанет на свои места.

Завтрак мне подали в мою комнату. Когда я уже допивала кофе, в комнату постучала Эдит.

Она вошла в амазонке глубокого голубого цвета и черной шляпке в форме котелка. Выглядела она очень хорошенькой.

— Вы собираетесь покататься верхом? — спросила я.

Эдит едва заметно содрогнулась. Ей трудно скрывать свои чувства, подумала я.

— Не сейчас, немного позже, — ответила Эдит. — Но у меня может не остаться времени, чтобы переодеться, а я бы хотела поговорить о вами о наших занятиях.

— Хорошо.

— Потом я провожу вас в дом настоятеля, где проходят уроки у других девочек. Вам, вероятно, необходимо будет согласовать время ваших занятий с уроками, которые дает настоятель. И еще мне хотелось бы сказать вам: я так надеюсь, что не разочарую вас.

— Я уверена в этом. У вас, несомненно, есть музыкальные способности.

— Мне очень нравится играть на фортепьяно. Это… помогает мне, когда… бывает грустно.

— Так не начать ли нам прямо сейчас?

Эдит провела меня в классную комнату, к которой примыкала еще одна, поменьше, где стояло пианино.

Я послушала, как Эдит играет, затем мы поговорили с ней о наших будущих занятиях. Я сразу поняла, что кое-что она уже умеет. Несомненно, Эдит будет прекрасной ученицей, трудолюбивой и увлеченной. Музыка станет доставлять ей подлинное наслаждение, однако большим музыкантом она никогда не станет. Но другого я и не ожидала, поэтому могла уже без труда представить, как пойдут наши занятия.

— Понимаете, музыка — это единственное, в чем я действительно чувствую себя хоть немного уверенной, — сказала Эдит с неожиданной откровенностью.

— Думаю, со временем вы станете еще более уверенной в себе.

Мои слова доставили ей очевидную радость, и, оживившись, она предложила проводить меня в дом настоятеля.

— Это всего в пятнадцати минутах ходьбы отсюда. Вы бы хотели пройтись или лучше поехать в коляске?

Я ответила, что мне приятнее было бы пойти туда пешком, и мы тотчас отправились.

— Скорее всего у девочек с утра будут уроки с Джереми Брауном, он всегда с ними занимается в это время, — сказала Эдит, слегка покраснев, что с ней случалось, как я успела заметить, довольно часто. — Мистер Браун — здешний викарий.

— Он был и вашим учителем?

Эдит, улыбнувшись, кивнула. Затем, внезапно помрачнев, добавила:

— Но, конечно, после того… после замужества я уже у него не занимаюсь. Мистер Браун очень хороший преподаватель. — Эдит вздохнула. — Он вам наверняка понравится, и здешний священник тоже.

Мы подошли к очаровательному старому дому из серого камня. Невдалеке виднелась церковь с высоким шпилем.

Миссис Ренделл приветствовала меня как старую знакомую и, предложив отвести меня в кабинет настоятеля, вопросительно взглянула на Эдит. Я заметила, что многим было затруднительно решить, как теперь обращаться с Эдит, видимо, потому, что ее уже нельзя было считать девочкой, но и на замужнюю даму она не походила.

— Не беспокойтесь, миссис Ренделл, — сказала Эдит. — Я пойду в классную и посижу там.

Миссис Ренделл слегка повела плечами, как бы выражая этим, что поведение Эдит, на ее взгляд, несколько странно, и затем повела меня к священнику.

Его кабинет оказался уютным и светлым, с большим окном, выходящим на ухоженный газон, примыкавший к церковному двору. Вдалеке виднелись надгробные камни, и при лунном свете, подумалось мне, этот пейзаж выглядит, наверное, немного жутковато. Но у меня не было времени развивать фантазии на эту тему, так как мне навстречу поднялся священник. Его сдвинутые на лоб очки готовы были вот-вот свалиться; сквозь редкие, зачесанные назад волосы проглядывала розовая лысина. В его облике чувствовалось что-то трогательно отрешенное, и он показался мне намного симпатичнее своей энергичной жены.

— Прошу познакомиться — его преподобие Артур Ренделл, — церемонно объявила миссис Ренделл. — Артур, это миссис Верлейн.

— Весьма, весьма рад… — пробормотал священник, правда, смотрел он в этот момент не на меня, а на стол, и мне стало ясно почему лишь тогда, когда миссис Ренделл прошипела: «На лбу, Артур!»

— Спасибо, дорогая, спасибо! — и, водрузив очки, найденные миссис Ренделл, на переносицу, он взглянул на меня.

— Очень приятно видеть вас, — сказал он. — Я так рад, что сэр Уилльям решил дать девочкам возможность продолжать занятия музыкой.