— И теперь нам надо назначить удобное для всех время.

— Ну, об этом мы легко договоримся, — радостно улыбаясь, ответил священник.

— Будьте любезны, миссис Верлейн, садитесь, — вмешалась в разговор миссис Ренделл. — Право, Артур, как можно заставлять миссис Верлейн так долго стоять. Думаю, его преподобие захочет поговорить с вами о Сильвии. Мне очень важно, чтобы и она смогла продолжать уроки музыки.

— Не беспокойтесь. Я уверена, что смогу уделить ей время.

Затем, обсудив расписание уроков, мы решили, что я буду давать уроки каждой ученице по отдельности в доме священника, где есть хорошее фортепьяно, на котором они и раньше занимались. Эдит, Оллегра и Элис смогут упражняться в Лоувет Стейси, а Сильвия у себя дома.

Когда мы начали обсуждать расписание, миссис Ренделл ушла, и как только за ней закрылась дверь, священник сказал, как бы оправдываясь:

— Не знаю, как бы я обходился без моей славной жены. Она так прекрасно все умеет организовать.

Закончив составлять со мной расписание уроков, священник начал рассказывать о древностях в здешней округе и признался, что страшно обрадовался, когда недавно в Лоувет Стейси обнаружили остатки римского поселения.

— Я часто ходил на раскопки, — сказал он. — И мне всегда там были рады. — И тут его преподобие бросил осторожный взгляд на дверь; мне вспомнились нелестные отзывы его жены об археологах, и я представила себе, как ему приходилось украдкой ускользать от бдительного ока жены, чтобы посмотреть на раскопки.

— Остатки амфитеатра были обнаружены в том месте уже давно, а как вы, вероятно, знаете, амфитеатры обычно строились на окраине города, поэтому было резонно предположить, что поблизости могут быть обнаружены какие-то еще следы пребывания древних римлян.

Его слова вновь вызвали воспоминания о Роуме. Сердце мое судорожно сжалось, когда я спросила:

— Вы знали ту женщину, археолога, которая так загадочно исчезла?

— О, да! Какое ужасное происшествие… Совершенно непонятное! Но знаете, я не удивлюсь, если окажется, что она отправилась в какую-то дальнюю экспедицию… в другую страну. Получила какое-то неожиданное предложение и уехала…

— Но если это была бы экспедиция, тогда о ней было бы что-то известно. И потом такие вещи обычно организовывает Британский музей!

— Я вижу, вы хорошо разбираетесь в этих вещах, миссис Верлейн, — сказал священник. — Намного лучше, чем я.

— Не думаю. Но меня очень занимает это таинственное исчезновение.

— Да, ведь это была такая разумная, уравновешенная женщина, — задумчиво проговорил священник. — И оттого вся эта история кажется еще более странной.

— Вы, должно быть, много с ней беседовали, поскольку вас интересуют римские древности. Как на ваш взгляд, не было ли у нее склонности…

— К самоубийству? — изумленно догадался священник. — Выдвигали и такое предположение. Думали и про несчастный случай. Но она не из тех людей, с кем может такое случиться. Признаться, я в полном недоумении. И все же склоняюсь к тому, что она куда-то уехала. У нее, вероятно, просто не оставалось времени на объяснения…

Видимо, священнику очень не хотелось расставаться с иллюзией, что это загадочное происшествие еще может разрешиться вполне благополучно. Поэтому ничего нового я от него не узнала. Затем священник предложил мне показать церковь, и я с радостью согласилась.

Выйдя из дома и миновав сад, мы пошли по дорожке через маленькое кладбище к церкви. Когда мы вошли внутрь, нас встретила знакомая прохладная тишина. Священник обратил мое внимание на витражи, которые, как он сказал, были подарены церкви семьей Стейси. Затем священник подвел меня к алтарю, чтобы я могла лучше рассмотреть великолепную резьбу.

— Это действительно уникальная работа, — светясь гордостью, сообщил он мне.

В стенной нише я заметила мемориальную доску, над которой возвышалась статуя юноши в длинных одеждах со скорбно сложенными руками. Внизу была видна надпись:

«Покинувшему нас, но незабвенному

Боументу Стейси. Ушедшему из жизни…»

Пока я пыталась разобраться в римских цифрах, обозначавших дату, священник произнес:

— О, да, это так печально, так печально…

— Он умер совсем молодым.

— В девятнадцать лет. Просто трагедия…

Его взгляд затуманился.

— Он был убит… случайно, братом. Красивый был мальчик. Мы все его так любили. Произошло это очень давно. Но теперь после того, как Нейпьер вернулся домой, все снова пойдет хорошо.

Я уже знала, как оптимистично смотрит на вещи священник, но не была уверена, что в данном случае подобный взгляд вполне обоснован. Я пробыла в доме Стейси всего один день, но уже успела почувствовать глубоко затаившуюся там печаль, неизгладимый след прошлой трагедии.

— Какое ужасное испытание для его брата, — заметила я.

— Большой ошибкой было обвинить во всем Нейпьер а и затем поступать с ним так, выгнать из дома… — священник печально покачал головой. Но тут же радостно добавил: