Глаза у царевны подозрительно заблестели от обиды на родичей, но она, помня о макияже, помахала на лицо ладошками, подышала глубоко и размеренно. Успокоившись, спросила:

— Не пора ли к зеркалу, бабушка?

Амбросий отозвался сразу:

— Леди Царевасия, счастлив видеть вас вновь!

— Я тоже вам рада, — ответила Василиса с достоинством, но тут же, боясь, что связь вновь прервётся, решительно спросила: — Могли бы мы встретиться поутру?

— Это мое жгучее желание, — не задумываясь отозвался вампир, но осторожно уточнил: — Позволите угостить вас сладкими булочками?

— С удовольствием отведаю.

Как же всё просто! Хвала первому предку правителя вампиров за эту формулу сватовства.

— Где же мы встретимся, леди?

— В портальном зале Межгалактического мира.

— Буду ждать с нетерпением!

— Захватите для меня плащ. Моя одежда не соответствует вашему статусу.

— Всенепременно, моя Царевасия.

Василиса изобразила легкий поклон, и я отключила связь. Все было сказано и условлено. Пустые разговоры не красят никого. Правда, объяснять девушке из средневековья, чей плоский мир покоится на трёх слонах, стоящих на черепахе, что такое порталы и галактики, мне пришлось не один час.

Время в мирах разнится, но я решила вопрос просто. Написала заявку на доставку свежего творога с просьбой прислать мне его межгалактическим утром. Казалось бы, можно спокойно ложиться отдыхать, чуткий Филипп или бдительный Трофим разбудят, когда заказ будет исполнен, но ни мне, ни царевне было не до сна. Нашла в сенях самую маленькую корзинку и сложила туда необходимую косметику, прикрыв домотканой салфеткой:

— На первое время хватит. Потом скажешь служанке, что обновить и что добавить. Амбросия в наши женские хитрости посвящать не стоит. Спроси в замке девушку Вениру. Если она еще там, то передай, что помню её, и попроси помочь освоиться. Если же нет… Обратись к старшей Лории помочь подобрать тебе девочку смышлёную в помощь.

— Запомнила всё, бабуня! — видно было, что Василисе уже невмоготу сидеть на месте и слушать мои наставления. Смогла бы, так вспорхнула птичкой и полетела к любимому через пространство Вселенной. Пусть не знает, в какую сторону, лишь бы что-то делать.

Зато запаниковала я. Куда неопытную девчонку отправляю?! Вдруг не сложится у них с вампиром, что с ней будет? Ни родных, ни близких рядом.

— Василиса, может быть, останешься? Миры там незнакомые, обитатели чужие…

— Здесь хоть и родные, да хуже недругов, — хмуро ответила Премудрая. — Сивку жаль оставлять им — замордуют конягу.

— Так я её отпустила. Узду сняла и дала вольную, — повинилась напоследок.

— Вот и славно! — захлопала в ладоши царевна.

Звук доставки мы услышали даже через аплодисменты.

— Что ж, пора. Храни тебя Вселенная, Царевасия!

Девушка остановилась на пороге:

— Всё забываю спросить, что это значит? Почему Амбросий меня так называет?

— Предназначенная судьбой. Теперь это твоё новое имя и статус.

Отвела путешественницу в сарайчик под избой, показала, какие грабли на себя потянуть, чтобы портал открылся, и еще раз напомнила:

— Два шага вперёд и один в сторону.

— Помню! — донеслось из голубого сияния, куда не шагнула, а бесстрашно прыгнула моя гостья.

В горнице на столе стояла чашка горячего кофе и кусок сладкого пирога, на лавке рядком сидели Филипп и Трофим, смотрящие на меня с ожиданием.

— Что теперь будет? — первым не выдержал кот.

— Ну, не расстреляют же? — сделав глоток любимого напитка, ответила я, прикрыв от наслаждения глаза. — Кажется, даже никакую инструкцию не нарушила. Через день или два примчится Инк, наорёт, еще раз спросит, зачем мне голова, — откусила кусок пирога и продолжила бубнить с полным ртом. — В очередной раз констатирует мою глупость, и этим всё кончится.

Ах, если бы я знала, как оно будет на самом деле…

После очень раннего — за окном даже светать не начало — завтрака, мы с котом легли спать, а Трофим, прихватив книгу, исчез за печью. Но выспаться не дали.

Явился Василий. Так как по заклятью со двора вылететь можно, а во двор влететь без разрешения нельзя, то он с лёту врезался в невидимый барьер и рухнул перед воротами. Громко кроя родню нечисти в общем и персонально хромую горбунью недипломатичными выражениями, выпутывался парень из мокрого и грязного ковра-самолёта. От Прекрасного в нём осталось мало. Бомж помоечный, а не царевич. Мы с Филиппом с крыльца наблюдали, как выползал сам и тянул следом артефактную тряпицу на пригретый утренним солнышком бугорок наш бывший постоялец.

— Помоги мне, старуха! — заметив меня, заорал он. Видя, что никто к нему не торопится, стал браниться так, что самые взыскательные коллекционеры обсценных выражений могли пополнить свои копилки.

— Пошли отсюда! Негоже тебе такое слушать, — подхватила кота на руки.

— Стой, змея хромоногая, отдай Василиску! Знаю, что у тебя прячется, — след Сивкин у ворот видел!

— След, может быть, и есть, а вот Василисы здесь нет. И ты проваливай, — захлопнула я двери.

Парень не унимался еще часа два — пока не охрип. Сразу в округе стало тише, вновь запели птицы, а дятел принялся дробно долбить сухой ствол в поисках жужелиц. Еще через час, обсушившись и кое-как отчистив грязь с одежды, Василий смог поднять ковёр в воздух. Медленно, почти над самой землёй, уносил тот своего хозяина от избушки.