Так я поселился в дворце. Поначалу жил на правах то ли шута, то ли ручной зверушки. Никто не обижал, но и всерьёз за человека не считали. Очень мне хотелось учиться, и стал я прятаться в классе, где царевичи занимались. Слушал, запоминал, оставшись один щепочкой на песке писал буквы и решал примеры. Однажды учитель задачу сложную дал отрокам, а они не могли сообразить, как её решить. Тот, рассердившись, ушел, заперев класс, и предупредил, что не выпустит до тех пор, пока не разберутся с решением. Боеслав и Драговит хоть и были царевичами, но обучали их в строгости. Могли и розгами пожаловать за леность. Долго они пыхтели и сопели над тетрадками, жаловаться друг другу стали на голод, жажду и потребности в уборную сбегать. Пожалел братьев, вылез из схорона и объяснил, как решить правильно. Да вот назад спрятаться не успел. Поймал меня наставник и за ухо к царю отвел — подумал, что баловства ради в класс пробрался. Карачун был мудрым царём. Старался даже в мелочах быть справедливым. Разобрался и на этот раз. Поспрашивал, что выучить успел, остался доволен ответами и приказал, чтобы учили меня с царевичами на равных. Думал, что сыновья захотят обогнать в премудрости учёной мальчишку безродного. Но те только потешались надо мной:

— Обезьянку любым штукам научить можно — ума это ей не прибавит. Мы царского роду — наша мудрость по крови передалась.

Так и жили…

Рассказ был прерван торопливо вошедшим человеком. Видно было, что не слуга зашёл, а имеющий на то право приближённый. Поклонился с достоинством, доложил:

— Новости, государь!

Меня разрывало как Буриданова осла. Хотелось услышать продолжение кощеевой истории, но и новости узнать не терпелось. Хорошо, что не я принимала решение в этот раз.

— Слушаю тебя, Деян.

— Сыскали тех двоих, допросили, только не признаются они, что клещей на Заречье наслали.

— А в чем покаялись? — встряла в разговор, томимая любопытством.

Дождавшись кивка от царя, приспешник ответил:

— В том, что под медведя князя подвели. Сговорились с егерем и конюхом и устроили нечаянный случай.

— Тоже мне новость! — фыркнула я. — Это сразу понятно было, что не сам Акамир в лапы к зверю упал. Но вот хвостом чую, что причастны они к нашествию насекомых.

Последнюю фразу сказала себе под нос, но Кощей услышал.

— Каким хвостом, Агунюшка? — тихо-тихо, ласково-ласково спросил он.

— Драконьим. Какой у меня ещё быть может? — как под гипнозом ответила я, размышляя, кто виноват и что делать.

— Всё! Хватит! Загостились! — Филипп налетел, толкнул головой в бок и, глядя в глаза, добавил: — Домой пора, хозяюшка. Тут и без нас разберутся.

Кощей, склонив голову к плечу, поглаживая ухоженным пальцем тончайшие усы, смотрел на нас чуть насмешливо, но задерживать не стал:

— Был рад знакомству. Жду с невестой обещанной. Три дня хватит?

Я шлепнула себя по лбу. Как могла забыть, что ещё Афину сосватать надобно? Заболтал, суккубий сын! Инк, наверное, ждёт в избушке, а я тут уши развесила — сказания слушаю.

— Кота забираю! — безапелляционно заявила царю. — Невесту сыщу. Только не пристало девице к жениху ехать. Может быть, ты к нам в гости наведаешься?

— С удовольствием! Позови, как готова будешь, — и подал мне зеркальце размером с ладошку, обрамленное в серебро. — Дунь на поверхность, ногтем постучи три раза, я и отзовусь.

— Филипп, думала, ты более воспитан, — выговаривала коту, погоняя ступу в сторону дома. — Ведёшь себя как ребёнок капризный. Мне даже неловко стало. Ты же разумный!

— Зато ты безмозглая! — сердито проорал в ухо фамильяр, сидевший у меня на спине. — Зачем рассказала Кощею о своей драконьей сути?

— Я?! Когда? — от неожиданности так резко затормозила, что чуть было не вылетели оба из тесной посудины.

— Осторожнее! Слушай, тебя точно клещ энцефалитный не укусил? Ведешь себя как безумная. То пялишься на царя, словно его узорами невиданными расписали, то соглашаешься на задания невыполнимые, то болтаешь бесконтрольно. Теперь и вовсе чуть не убила.

Молча перехватила пест поудобнее и, неспешно правя в сторону дома, мысленно прокручивала события последних дней, кивала, соглашаясь с котиком, и хмыкала, удивляясь самой себе. Прав фамильяр, прав! Неладное что-то со мной: логика хромает, поступаю неадекватно, реагирую на суккубьего сына как старшеклассница на смазливого певца.

Инк нас не ждал, но в ящике магодоставки лежало несколько писем. От отца, в конверте с императорским вензелем и золотой печатью, от деда, в простом сером пакете с алым штемпелем учебки, лист, свёрнутый в несколько раз и скрепленный печатью с нечётким гербом, и свиток, обмотанный чёрным шнурком, на котором болтался серебристый ярлычок тайной стражи.

Умывшись с дороги и переодевшись в домашнее, прихлёбывая отвар из свежих листиков смородины и земляники, издали рассматривала корреспонденцию, раздумывая, с какого из посланий начать. В той прежней жизни на Земле я, как и большинство моих сограждан, отвыкла от бумажных писем. Пакеты, доставляемые почтой, чаще всего не радовали: штраф за нарушение ПДД, налоговая с напоминанием о том, что спать спокойно еще рано, или Пенсионный фонд с известием о том, что пора оформить пенсию по старости.

В Иномирье, несмотря на порталы, народ активно вёл личную и деловую переписку. Может быть, потому, что не придумали еще межгалактической сотовой связи, которая не объединяет, а делает людей более замкнутыми. Отправил смску: «Привет. Как дела? Поздравляю с днюхой!» — и создал иллюзию общения. Только ни к уму, ни к сердцу такое не приложишь.