Мне доставляло удовольствие пробираться сквозь заросли розовых кустов к этой скамье и сидеть на ней.

Там было так спокойно.

Едва мы обосновались, как началась полоса визитов. Устраивались званые обеды и так называемые вечера, на которые приглашали известных музыкантов пианистов или скрипачей Все время в доме бывали какие-то важные персоны К счастью, в круг моих обязанностей не входило присутствие на этих приемах. Маме они, кажется, доставляли удовольствие.

Однажды она сказала мне:

— Знаешь, Ребекка, по-моему, я становлюсь хорошей женой политика.

Ей действительно нравился этот новый образ жизни.

— Я люблю встречаться со всеми этими людьми, — говорила она, Некоторые, конечно, слишком пыжатся. Что ж, зато потом у нас есть возможность хорошенько посмеяться над ними.

Да, она жила одной жизнью со своим мужем, а я была от этой жизни отрезана.

В глубине души я понимала, что веду себя глупо и даже нечестно. Ведь, по правде говоря, я сама отрезала себя от этой жизни. Иногда я пыталась окунуться в нее, и на некоторое время мне это удавалось. А потом вновь вспыхивали старые недобрые чувства.

Миссис Эмери заявила, что не успевает справляться со всеми своими обязанностями, поскольку ей приходится почти непрерывно заниматься приготовлением пищи.

— Ну, конечно же! — воскликнула мама. — Это моя оплошность. Нам следует нанять повара.

Миссис Эмери втайне обрадовалась.

— По-моему, — сказала я маме, — она радуется оттого, что экономка стоит рангом выше повара.

— Конечно, миссис Эмери будет отвечать за ведение домашнего хозяйства.

— Вместе с нами приобретает вес и она, — заметила я.

— Это вполне естественно, — парировала мама.

По округе быстро разнеслась новость, что новый депутат от Мэйнорли ищет повара, и к нам явилась миссис Грант.

Моей маме она понравилась с первого взгляда. А узнав о том, что в свое время на кухнях Мэйнорли трудились мать и бабка миссис Грант, мама решила, что такая кухарка — настоящая находка для нас.

Это была полная, веселая женщина с розовыми щеками и яркими голубыми глазами. На голове у нее красовалась копна не слишком прибранных волос, а ее фигура свидетельствовала о том, что в процессе приготовления пищи миссис Грант не забывает регулярно снимать пробу-Все к лучшему, — сказала мама. Хорошо, когда человек любит свое дело.

Миссис Грант взялась за кухню, и вскоре выяснилось, что в ее лице наша семья действительно приобрела сокровище. Мы с ней сразу подружились, и она довольно быстро узнала о моем пристрастии к саду.

Она любила поболтать и частенько приглашала меня на кухню, чтобы, по ее словам, побаловаться доброй чашечкой чая и одновременно дать роздых своим натруженным ногам.

— Такой уж у меня возраст, — говорила она. — Я уж не могу целыми днями стоять на ногах, и присесть после обеда — это просто рай для меня.

Как-то раз она сказала мне:

— Тебе ведь нравится этот сад, правда? — Она наполнила свою чашку и подлила чаю в мою. — Не чувствуешь ли ты в нем кое-что особенное?

— Да, что-то такое в нем есть, — ответила я. — Мне кажется, это оттого, что он совсем запущенный. По-моему, никто им не занимается.

— Ну да. И не стоит этого делать.

— Почему?

Миссис Грант состроила многозначительную мину и указала куда-то вверх. Я удивилась, а она придвинула свой стул поближе ко мне.

— Ты слыхала когда-нибудь о заколдованных домах?

Я кивнула.

— Тут маленько по-другому. Тут сад заколдованный.

— Неужели? Никогда не слышала о заколдованных садах.

— Любое место может быть заколдованным. Необязательно, чтобы там были стены. Я так понимаю, что ты кое-что учуяла. Ты всегда садишься под старым дубом. А почему?

— Ну, это уединенное место, очень спокойное. Когда я сижу там, я чувствую себя вдалеке от всего.

Она кивнула.

— Вот то-то и оно. Такой уж там дух. Потому туда привидения и повадились.

— Привидения?

— Ну, в последнее-то время о них не слышно было… не то, что после мисс Марты.

— Расскажите мне эту историю.

— Это еще при моей бабке было. Она здесь поварихой служила. Приехала леди Фламстед, красивая леди — так моя бабка говорила. Приехала она сюда новобрачной. Муж был гораздо старше, чем она. Сэр… как там его? Рональд, по-моему.

— И что же произошло?