— Приветствую вас, леди, — поклонился служитель.

— Доброго вам дня, — ответила я. — Не помешаю, если посмотрю?

— Что может быть интересного у старого цветочника, леди? — знакомым голосом спросил мой собеседник.

— Но чем-то же вы привлекли повстанцев. Сама Вол'ли не единожды уговаривала примкнуть к ним.

— Вы слышали наш разговор, — не спрашивая, а утверждая, сказал признанец. — Почему же не предупредили господина?

— Предупредила, но милорд подумал, что всё будет по старинке: пошумят и разойдутся.

Цветовод кивнул, опрыскал какой-то побег, вздохнул и сказал:

— Я очень стар. Давно живу в доме. Так давно, что лучше всяких схем знаю все входы-выходы, служебные и вентиляционные шахты. Вол'ли хотела, чтобы я помог им пройти незамеченными. Отказался, но они всё равно прошли. Кто-то из охраны помог, — он посмотрел на меня огромными фиолетовыми глазами без белков и радужки и дополнил: — А в охране служат только драконы.

Отвернулся, закопался в оранжерейке, показывая, что разговор окончен. Но у меня были еще вопросы.

— Вол'ли ваша внучка?

— Дочь дочери моей дочери, — ответил старик со вздохом.

— Вы знаете, где она скрывается?

— Нет.

Задумчиво брела я по коридору, не отслеживая направление. Итак, в заговоре мелькнул драконий хвост. Недаром хотели начать с процедуры отречения императора. Деда хотят убрать, и это не признанцы. Ищем, кому выгодно. Я так увлеклась размышлениями, что не заметила, как из ниоткуда подскочил молоденький дракончик:

— Леди, вас милорд зовет. Срочно!

Хотела было повернуть назад к кабинету, но мальчик свернул в боковой проход, потом распахнул передо мной дверь, я машинально шагнула вперед и услышала, как проход за спиной закрылся.

Стою, даже дышать боюсь. Тишина оглушающая: ни шороха, ни скрипа, и от этого еще страшнее. Должно быть, от этого вырвалась искромётная фраза из старого анекдота:

— Кто здесь?

Мне никто не ответил, тогда я стала плести заклятие света.

— Не надо! Пожалуйста… У меня после вчерашнего глаза еще болят.

— Вол'ли! Ты почему здесь прячешься?

— А куда мне идти? Здесь самое безопасное место. Меня везде ищут, а он…

Голос девушки не был похож на вчерашний, резкий и уверенный. Сейчас в нем было столько обречённой тоски, что мне стало жаль глупышку. Скольких уже подлавливали на чувствах, честолюбии и гордыне. И не только молодых неопытных.

— Он обманул тебя? — в ответ всхлип. — Он обещал, что, став императором, бросит весь мир к твоим ногам, а когда бунт подавили, он бросил тебя на растерзание спецслужб?

— Но вы же не можете этого знать!

— Маленькая глупенькая девочка, к сожалению, ты не первая и, к еще большему сожалению, не последняя обманутая женщина. Есть непорядочные мужчины, которые пользуются влюбленностью и жертвенностью своих подруг. Сочувствую, что тебе попался такой.

— Не хочу жить. Меня проклянёт род, накажут драконы. И он… он меня предал.

Я по-прежнему стояла в полной темноте, не видя признанку. Хотелось прижать девушку к плечу и погладить по её розовому пушку, покрывающему череп.

— Глупости ты уже наделала. Пора исправлять. Мне кажется, что если ты попросишь прощения у императора и все расскажешь безопасникам, то тебя не будут строго наказывать. Ведь никто серьезно не пострадал.

— Нет! Я не могу, — и на грани слышимости: — Я ему магическую клятву верности дала.

Ну почему эмоциональность порой делает женщин такими безответственными дурами?! Она ему свою жизнь, а он ей иллюзорный букет красивых слов.

— Давай я позову сюда милорда, и мы посоветуемся, что делать?

Приняв судорожный всхлип за согласие, я ментально потянулась к отцу: «Ты мне нужен!», а потом, подумав, позвала и деда.

Комната была небольшой, похожей на подсобку зала для приемов. Сломанные кресла, диван с подранной обивкой — кажется, такие «мусорные комнаты» можно встретить в любых больших домах во всех мирах. Всё это я рассмотрела, когда открывалась и закрывалась дверь за отцом, а потом дедом и свет из коридора на мгновенья освещал комнатушку. Император пришёл с котом, и они разместились на диване. Рактий кое-как, ворча что-то себе под нос, устроился на перевёрнутом кресле. Я протиснулась к Вол'ли и взяла её за ручку, похожую на птичью лапку: