После моих слов над нашим небольшим лагерем повисла тишина. Только ветки в костре потрескивали да шумел за спинами лес деда Агея.

– А помогать тебе в этом можно? – вдруг спросил Марк. – Ведь если подумать, то я тоже должен благодарить забытую богиню за ваше спасение. Не попади вы на наш континент, в поместье заброшенное, не приехали бы в Любош. Страдать бы мне тогда в полиарге до конца жизни.

– И мне… Я тоже… И я… – эхом подтвердили сидевшие у костра парни слова целителя.

– Ну так никто вам не мешает в молитвах благодарить небесную покровительницу. А если помочь захотите, тоже добро пожаловать. Планирую после возвращения понемногу развалинами Храма заняться. Заросли вычистить, завалы разобрать, стены, где сохранились, укрепить. Работы много.

В нашем разговоре только Гус не принял участия. Не поделился мечтами своими и ничего в поддержку восстановления Храма не сказал. Но я чувствовала, что молчит он не оттого, что против, а просто не привык на людях откровенничать.

Следующий день должен быть последним в поисках и сборах. И так сверх всякой меры загрузились. Хорошо, что Ефим пообещал научить заклинанию облегчения груза. Иначе не донести до поместья связки трав, мешки с минералами, мхом и лишайниками.

Ещё бы! Духи, задобренные угощениями, открыли нам такие места, что даже сдержанный Гус ахал и восхищался алхимическими богатствами, упавшими нам под ноги.

Хоть и поклонилась я горному духу хлебушком, но общаться он со мной не стал. Правда, в тот же день открылась нам пещерка небольшая, щедро украшенная друзами разноцветных кристаллов. Вот тогда-то Долий и пропал. Глядя на него, я вспомнила старый мультфильм с мышонком, впадающим в транс и вопящим: «Сыр-р-р-р!»

Конечно же, всё собрать и унести мы были не в силах, но когда на другой день вернулись на то же место, пещерку не нашли.

– Пошли отсюда, – потянула я замершего парнишку. – Лавочка закрылась. Аттракционы невиданной щедрости бывают не каждый день. Мы и так очень хороший запас кристаллов сделали. Не гневи духа, я обещала, что жадничать не будем.

– Ну как же… Хоть бы ещё раз посмотреть. Даже пальцем не прикоснусь, – заныл Долий.

– Ты же вчера набрал столько, что едва до лагеря донёс. Вот и смотри, – продолжала я уговаривать коллегу.

Но тот, кажется, не слышал.

Я же к камушкам была не то что равнодушна, но и не сходила по ним с ума. Тем более что дед Агей мне сокровище подарил. Поманил в сторонку ото всех и повёл тропкой заповедной в чащу.

– Я тебе, дева, хочу одну полянку показать. Только не знаю, поймешь ли. Ну-ка, закрой глаза. Да не бойся! Иди вперёд, тут ровно. Всё, пришли, можешь смотреть.

В открытые глаза полыхнуло розовато-сиреневым пожаром. Поляна плотно заросла высокими стеблями цветущего кипрея. Ух ты! Иван-чай. Сколько мы с бабушкой собирали его, запасаясь на всю зиму. Возни с ним немало, но вкуса и пользы много. И растет не везде. На пожарищах селиться предпочитает. Стоп! Так есть же у нас пожарище, да ещё какое. И света там сколько хочешь. Всё, как это сокровище любит.

– Деда, а как бы семенами этого красавчика разжиться? – взмолилась я.

– В садике посеять хочешь? – хитро улыбаясь, спросил лесовик.

– Не нравятся ему садики. У нас недалеко пожар степной прошёл. Там и посажу. У тебя тут, наверное, тоже недавно горело? – осмотрелась я.

– Было дело, – грустно согласился Агей. – Молния шарахнула, да и занялось. Думал, что так и будет лес опалённым стоять. Но на другое лето это благость появилась. Никак заботами матушки нашей Цветочной девы. Не иначе. А ты знаешь, как траву эту звать?

– Кипрей это, дедушка. Из него чай хороший получается, но просто так листья без толку заваривать – трава-травой. Ферментировать сначала надо, потом сушить осторожно и только после того пить.

– То есть не простая травка? Не только красотой радует, но и пользу приносит. А семена-то есть. Как не быть, коли привычка у меня такая – семена собирать. Вдруг что изведётся ненароком, а я возьму и вновь посажу.

Лесовик невесть откуда достал мешок ростом чуть ли не с него. Я даже ахнула, хоть и знаю, что лёгкая поклажа – семена у кипрея с пушинками, а они плотно не улягутся.

Провожая меня в лагерь, дед Агей то и дело совал мне в корзину то клубни какие-то, то ягоды непонятные, то гриб редкий. Я искренне благодарила за дары, но мыслями была далеко. Увидев ту чудо-поляну, решила я в поместье организовать производство чая. Местные отвары — это вкусно, но не сравнятся они с русским чаем. Эх, были же времена, когда иван-чай экспортировали многими пудами в Европу, и там он легко конкурировал с китайским и индийским, да так активно, что Ост-Индская компания, производившая индийский чай, стала стремительно терять прибыль. Боролись англичане за место под солнцем не по-джентельменски. Оболгали русских безосновательно, объявив что при производстве вредные вещества используются, скандал устроили и вытеснили с рынка. А после революции и вовсе забросили производство, вроде как не до того стало.

Но мне-то здесь никто не мешает. Так почему бы не засеять нашу целину прекрасным кипреем? И не напоить Длань полезным иван-чаем?

Глава 23

Завтра ранний подъём и утомительный переход домой. Почему я уверена, что обратное путешествие не будет лёгкой прогулкой? Да потому, что каждый из нас загрузился сверх всякой меры. Боюсь, что и заклинание облегчения веса ноши мало нам поможет.

Как там в анекдоте старом было? «Доктор, мне бы таблеток от жадности. И побольше, побольше, побольше!» Точно о нас. Все члены группы считали, то что собрано им – самое нужное, востребованное, редкое, а то и вовсе уникальное. Ладно, доберёмся как-нибудь. Пусть не за день, так за два, но дойдём.