– Вы такие славные. Просто загляденье. Не бойтесь, миленькие, я вас не обижу. Горшки для вас приготовила красивые и удобные. Ухаживать за вами буду старательно. И подкармливать, и землю рыхлить, и поливать.

Сложность случилась там, где не ждала. Деревца росли слишком близко друг к другу, и корешки сильно переплелись. Грубо разрывать их не хотелось, а разбирать времени не было. Так одним комом и положила в корзину. Не удержавшись, захватила несколько штук разных розеток молодило. Потянула плетёнку за ручку и поняла, что не выдержит она тяжести нагруженной – рассыпется. Пришлось взять в охапку.

Выходя из закутка, в котором нашла желанные растения, я продолжила игру в общение.

– Спасибо за щедрый подарок. Можно я ещё приду за молодилом? Обещаю, что наглеть не стану и всё под корень не вырежу, – но на мои слова ни ящерка не выбежала, ни птица не чирикнула. И опять мысленно потешаясь над собой, я добавила. – И угощение обязательно принесу. Лепёшки с мёдом. Так можно прийти?

Что-то вновь завозилось в кустах, и птица на сей раз голос подала чётко и громко.

– Тогда до встречи, – пообещала я на остатках наглости и, крепко прижимая к себе корзину, рванула к дороге, где безмятежно дремал Яша.

– Моса! Моса, подождите!

Мы с Яшей едва-едва пробрались сквозь шумную толпу, толкающуюся у городских ворот. Время шло к закату, и нашлось немало спешащих по своим делам людей, желающих войти или выйти именно через эти ворота, которые вскоре должны были закрыться. Центральные городские открыты круглые сутки, но каждый выбирает те, что ближе и удобнее. Отвечающие всем этим требованиям для жителей Пристенной улицы были Восточные ворота. Через них мы с Яшей и ходили искать растения.

И вот когда до вожделенного отдыха и горячего обеда оставалось два квартала, дорогу преградил нарядный тук-тук с вычурной монограммой на пассажирской дверце. Слуга, сидящий рядом с водителем, ловко соскочил на землю и с почтительным поклоном помог выйти из машинки молодой красивой моте.

– Вы меня не узнаёте? – обратилась та ко мне. – Вот и я едва поняла, что это вы. Если бы не ваша тележка... Другой такой я никогда не видела…

И вот тут, по голосу, я её и признала – та самая несмеяна из беседки в придорожной гостинице. Только за то время, что мы не виделись, бесцветная моль превратилась в яркую бабочку.

– Как же вы изменились, досточтимая моса! – не сдерживая эмоций, воскликнула я.

– Не только я. Вся моя жизнь благодаря вам, моса, изменилась, – девушка шагнула ко мне и протянула руку, но я, показав свои запылённые ладони, спрятала их за спину. – Чуть ли не на следующий день после нашей встречи я загадала увидеться с вами вновь. Дабы отблагодарить за тот букетик.

Девушка открыла симпатичный ридикюль, висевший у неё на сгибе руки, и достала бархатный мешочек. Хотела было протянуть мне, но, что-то вспомнив, в умоляющем жесте приложила руки к груди:

– Ах, моса, простите меня! Я не назвала своё имя. Досточтимая мота Рина Дольская, – с лёгким намёком на поклон представилась собеседница.

– Моса Анюта Васечкина, – ответила я в тон ей и присела в книксене.

Как же всё-таки хорошо, что улицы нашего района безлюдны. Иначе любопытные горожане собрались бы вокруг двух странных девиц, стараясь понять, что может связывать юную даму из высшего общества и замарашку с тачкой, полной непонятных растений. Именно с таким выражением на лицах наблюдали за беседой наши сопровождающие.

Но мы с Риной не думали об этом. Я с восхищением рассматривала изящную брошь, сплетённую из серебристой проволоки, на своей ладони, а она рассказывала, как придумала, чем может меня отблагодарить.

– Уже и не помню, откуда у меня эта вещица. Скорее всего, в пансионе кто-то из приятельниц, увлекающихся рукоделием, подарил. Примите, моса Анюта, взамен вашего букета мой.

Брошь изображала цветы в корзинке. Анютины глазки, не растущие в этом мире. Цветная эмаль столь точно воссоздавала разноцветие лепестков, что они казались настоящими. Предложи мне мота деньги – ни в жизнь бы не взяла, а от этой красоты я отказаться была не в силах.

– Как я понимаю, вы в столицу переехали? А где вас найти можно? Я подруге рассказала о вашем счастливом букетике. Она такой же хочет. Сделаете для неё? – закидала меня вопросами Рина, пока я любовалась подарком.

– Да, я перебралась в Княжеград. Живу на улице Пристенной, дом пятнадцать. Там же и мастерская моя. Буду рада помочь вашим знакомым, досточтимая мота Рина. Если смогу, конечно.

На том и расстались.

Пока шла до дому, всё время размышляла о том, как изменился мир вокруг меня после посещения развалин. Туда шла – не видела ничего, кроме бурьяна да кустарника непролазного, а оттуда... то и дело взгляд натыкался на миниатюрные растения, столь необходимые мне для композиций. Останавливались, выкапывала аккуратно, складывала в тележку, но проходили десяток шагов, и вновь что-то интересное. А в городе и вовсе мою несмеяну встретила. «Ох, не просто так мне птица из кустов криками отвечала и ящерка по камням провожатой бегала. Надо получше разузнать, что там раньше было», – решила я, открывая калитку во двор.