– Ты чего орёшь, как осой укушенный? – плотный мужчина в кожаном фартуке, вытирая руки тряпкой, встал в дверном проёме, загородив свет.

Поклонилась, приветствуя. Получила в ответ доброжелательный кивок. Всё верно. Старший не будет спину перед девчонкой гнуть, если она одного сословия с ним. А мне по возрасту положено поклониться, выказывая смирение и учтивость.

– Глянь, батя, какой кутёнок! Никогда таких не видел, – парень заискивающе посмотрел в глаза родителю.

Похоже, на собачника нарвались мы с Пыхом. Вот точно сейчас начнёт просить выкупить зверька.

– Покажь! – коротко предложил хозяин.

Достала зверька из сумки, и тот с удовольствием вытянулся у меня на руках, разминая уставшее от тесноты тельце. За время, которое мы жили в деревне, Пых здорово подрос. Из-под младенческого пуха начала пробиваться настоящая шерсть. Ушки вытянулись, заострились, и на концах чернели малюсенькие кисточки. Лапки удлинились, и теперь мой питомец больше не походил на пушистый колобок, а начал принимать очертания зверя. Только пока ещё непонятно, какого.

– Продаешь? – всё так же коротко уточнил мужчина.

Но я энергично помотала головой, отметая даже мысли о таком предложении, и с нежностью прижала Пыха к себе.

– Что же ты тогда хочешь? – непонимающе перевел взгляд с меня на сына мясник.

– Она хотела мяса купить, но то, что выложено, не нравится, – поспешил разъяснить ситуацию парень и добавил высокомерно. – Привередничает.

– Ты для зверька своего мяса хочешь? – не особо слушая сына, спросил меня хозяин.

Кивнула.

– Какое надо? И сколько?

Показала рожки, имея в виду, что говядина нужна, и ладонь левой руки поделила указательным пальцем правой. Надеюсь, что такого куска Пыху хватит насытиться. Спешно достала два грошика и протянула хозяину. Не «христа ради» прошу, а заплатить могу.

В ответ получила снисходительное хмыканье. И хозяин, отступив от дверного проёма, поманил меня за собой. Куда? Зачем? Может, не надо идти за этим немногословным дядькой? Вдруг маньяк или извращенец? Но мысленно попросив защиты у светлых богов этого мира, сделала отчаянный шаг на задний двор. 

Во дворе разделывали мясо. Работа кипела, но без суеты. Каждый знал своё место и дело. Десяток мужчин без толкотни и ругани, не мешая друг другу работали как конвейер. Один на чурбаке невероятного обхвата и почти в мой рост высотой рубил туши. Два других сноровисто занимались обвалкой, ловко срезая и сортируя мясо, сало, жилы и кости. Несколько человек работали у стола, стоящего под навесом.

За широкими спинами не было видно, чем таким интересным они занимаются. Очевидно только, что дело у них общее и, судя по всему, спорится. Не понимала до тех пор, пока один из мужчин от стола не отошёл воды попить, открыв картину их деятельности.

Граждане, в средневековом дворе был организован и похоже успешно работал колбасный цех. Мясорубок не было – резали мясо и сало вручную. В большом котле смешивали с чесноком и солью. Промытые до прозрачности кишки наполняли через примитивное устройство. Большая воронка с длинным и широким носиком. Понаблюдав за работой, удивилась тому, что в деревнях моего мира колбасы до сих пор делают похожим способом.

Ещё во дворе парнишка лет четырнадцати крутился около очага, на котором стоял большой котёл с водой. Он деловито рубил и подбрасывал дрова в топку, подносил и доливал воду и что-то помешивал в чугунке.

Хозяин показал мне на лавку, стоящую в тени, и отошёл к работникам. Вернулся через минуту с небольшой миской, в которой лежала щедрая порция говядины, порезанной кусочками. Поставил перед Пыхом:

– Ешь!

Найдёныш вопросительно посмотрел на меня. Кивнула: «Ешь, маленький, ешь». Понюхал, лизнул и зачавкал. Поднялась было поклониться с благодарностью, но тут налетел взъерошенный дядька и запричитал, валясь в ноги:

– Богдан Силыч, виноват! Не доглядел, окаянный! Прости, ради всех светлых богов!

Хозяин нахмурился. Видно было, что мужчина и сам немногословен и не любит лишних слов от других:

– Что у тебя? – строго спросил работника скулящего в ожидании наказания.

– Кровь! – со страхом выдохнут тот.

– Опять? – мгновенно взъярился мясник, и гневно оттолкнув ногой виноватого с дороги пошагал к телеге и собравшимся вокруг неё мужикам.

Работа встала. Все рассматривали тушу свиньи, лежавшую в повозке. Мне тоже стало любопытно и я, отдав Пыху мысленный приказ: «Место!», подошла посмотреть и послушать.