Сала кусок помощники мои тоже с готовностью порезали и отдали отроку Ерошке, чтобы до шкварок вытопил. Кажется, здесь у каждого своя епархия и разделение труда. Шкварки в кашу добавила и перемешала тщательно. Пока всем всё понятно, но поглядывают с недоумением. В чем тайна избавления от напасти?

Когда же я со всей осторожностью взяла в руки посудину с кровью, мои помощники и наблюдатели отступили. А я черпачком понемногу добавляла кровь в гречку, желая добиться нужной консистенции. Убедившись, что начинка готова показала пальцем на кишки.

У колбасников, окруживших меня, отвалились челюсти и глаза полезли на лоб, и они разом загалдели.

– Да не делает так никто!

– Только переведём всё и выбросим!

– Нашли кого слушать, соплячку безмозглую!

Но Богдан Силыч хозяином был строгим, митинг прекратил разом.

– Цыц, всем! Делаем как говорит. – но вспомнив, что говорить я не могу, поправился – Как велит, так и делаем.

В целях безопасности попадания крови на землю работала я над тем самым широком блюдом. Помогал хозяин. Все работники отодвинулись и только головами отрицательно качали. Силыч держал воронку, я наполняла её и специальной палочкой проталкивала в кишку. Не хватало ещё одного человека. Кто-то должен был перевязывать кишку на небольшие колбаски.

Осмотрелась и заметила, что Ерошка смотрит на наши приготовления не со страхом, как другие, а со жгучим любопытством. Поманила его. Показала на заготовленные нитки. Мальчишка радостно кивнул вихрастой головой. Похоже, что после получения приглашения к рабочему столу, его статус в местном обществе взлетел до небес.

Втроём мы быстро управились с небольшим количеством подготовленного фарша. Но кровь ещё оставалась и хотелось показать, что кровяную колбасу можно делать по-разному. Интересно, ливер у них готовят?

Не зная как жестами задать вопрос, поманила хозяина к туше, которая продолжала лежать в телеге. Ткнула пальцем в распластанный свиной живот и вопросительно уставилась на мясника. Тот хоть и не понял, но решил угадать.

– Кишки?

Отрицательно качаю головой.

– Печёнка?

Радостно киваю, но ещё раз тычу пальцем в тушу. На сей раз более конкретно в верхнюю часть.

– Лёгкие что ли? Хочешь порезать, смешать с кровью и ещё колбасы начинить?

Бинго! Да, Богдан Силыч, ты большой молодец и догада!

Кажется, длинной фразой хозяин выбрал свой дневной запас слов. Молча махнул кому-то рукой, сделал какой-то знак и показал на меня.

Через минуту к столу тащили кусок печени и половину легкого. Помощники мои вернулись к работе. Резали смешивали, подсаливали, чеснок добавляли. Но как только я потянулась к горшку с кровью, как воробьи прыснули в стороны. Ну, не бред ли, если оба органа кровью насыщенны, и они только что их ножами кромсали?

А потом я всю эту красоту и вкуснятину жарила на том самом смальце, что вытопился, когда Ерофей готовил шкварки для первой партии колбасы. Аромат стоял такой, что даже флегматичный рубщик, похожий на пирата, вогнал топор в чурбак и подошёл к коллегам.

Да, Ерошка в одно мгновение стал Ерофеем, ибо мастера, стоящего у рабочего стола, не по чину детским именем звать. Именно он принёс и поставил блюдо с колбасками перед хозяином. Поставил и отступил на шаг, ожидая, что дальше будет.

Понимая, что переступить суеверия шаг трудный, сама порезала плюющиеся жиром и источающие аппетитный пар колбасы на кусочки. Подавая пример, ухватила один и подув остужая, с наслаждением откусила.

Следующим решился Богдан Силыч. Откусил осторожно, долго жевал вникая во вкус нового продукта, проглотил, постоял задумавшись и сказал:

– Неплохо! – и уже без всякой опаски взял следующий кусок.

Мальчишка тоже было протянул руку блюду, но кто-то из взрослых ударил его по протянутой длани, выхватив присмотренный кус.

– Не смей! – строго одернул работника хозяин – Вы по углам жались, когда отрок нам помогал. Бери, Ерофей, не бойся.

Так как колбасы получилось мало, а у едоков много, да и аппетит отменный у всех, то дегустация закончилась быстро.

Тут и я поняла, что загостилась. Потянула хозяина за рукав и показала, что ухожу.

– Постой, девица. Очень ты мне сегодня помогла. Возьми в благодарность. – и сунул в руку тяжёленький такой туесок, холстинкой прикрытый.

Даже смотреть не стала, что внутри. Понятно же, что мяса для нас с Пыхом положил.

Кланяюсь с благодарностью хозяину и всем остальным прощаясь.

Богдан Силыч голову почтительно склонил, а работники его почти поясные поклоны отвесили.

Однако! Это серьёзный показатель. Уважение в этой части улицы я стопроцентно заработала.

Когда я уже выходила из лавки, мясник спросил: