Перед закрытой дверью спальни стояли Михась с Ерофеем зло сверкая друг на друга глазами. Казалось, что и воздух в комнате накалился от их ненависти. Резкое движение, слово неприятное, как малая искра к взрыву приведут. И сорвутся в драку, и биться будут не шуточно, не до первой крови, а до зубов выбитых, костей сломанных, а то и того хуже.

– Утра хорошего вам, хлопчики! – словно не замечая настроения парней, заворковала Боянка – Как Богдан Силыч почивал? Что лекарь сказал? Когда лавку открывать думаете?

Михась перевёл взгляд на досужую тётку и было заметно, что каждый вопрос для его гвоздь в сердце. На какие-то вопросы он отвечать не желает, а на какие-то у него ответов нет.

– Помочь батьке надо, Михасик, да. Присмотреть, чтобы хозяйство не порушилось. Это строится долго, а завалиться может одним днём, - продолжала ворковать женщина. – Ты подводы за мясом на бойни отправил? Нет? А чего ждёшь? Пойди, распорядись по-хозяйски, чтобы ехали, да. Остальных работников на уборку поставь, чтобы двор к работе готовили. Проверь хватит ли соли и чеснока. Ступай, ступай, хлопчик, подпирая стену батьке не поможешь, да. 

Парень хоть и хмурил брови, но к советам прислушался. Кивнул, ни то соглашаясь, ни то кланяясь, ещё раз зыркнул на Ерофея и ушёл.

– А ты голубь сизый чего здесь? – обратилась Боянка к Ерофею. – Слыхала, что в Академии спытание завтра-послезавтра будет, да. Готов ли, отрок?

Ерофей упрямо сжал губы и отвернулся к окну. Соседка обошла его, в глаза упрямые заглянула. Что уж она там увидела не знаю, но продолжила разговор другим тоном:

– Это ты чего удумал, малец? Мало с тобой Осей Глебович с Дашей возились, чтобы ты, фофан*, смог на чародейского воя спытание пройти? Ты думаешь, что, сидя около постели болящего, кому-то пользу принесёшь? Жизнь ты себе сломаешь, баляба!* За Богданом Силычем я сама присмотрю – не впервой мне раненых выхаживать – а ты ступай учиться, да. Сдюжишь спытание, придёшь благодетеля порадуешь.

*Фофан – простофиля. Баляба – рохля, разиня (старорусский).

После такого эмоционального монолога тётка Боянка чуть ли не взашей вытолкала нас с Ерофеем из дома.

– Накорми его и пусть за учёбу берётся. – напутствовала меня соседка и вернулась туда, куда рвалась ещё с вечера.

Молча перешли через дорогу, поднялись на крыльцо, зашли в дом. Достала и подала чистое бельё и полотенце, кивнула в сторону мыльни.

Ерофей выглядел виноватым. Трудный выбор у него сейчас. Ох трудный! То ли бросив мечту остаться прислуживать в доме человека, приютившего его, то ли решиться перешагнуть через чувство вины и пойти выбранным путём. И чтобы не говорили, чтобы не советовали, а выбор ему самому делать придётся.

Глядя в напряжённую спину парня, идущего на задний двор, думая о его трудностях, я забыла и о проверяющем из Академии, и о своей корысти по отношению к нему. Хотелось как-то помочь, объяснить, что выбор – это нормальное состояние человека. И никто не знает правильного решения задачи. Но… могу только вздохнуть и вернуться к домашним делам.

Вспомнив о шубе для селёдки, задумалась и о майонезе, что просто необходим для этого блюда. Масло растительное у нас есть, яйца свежайшие Млекодар каждую декаду привозит, даже уксус был – я его нашла, когда делала ревизию тёплой кладовки в первые дни жизни в доме Осея. Горчицы нет, но она не основной ингредиент, а только вкусовая добавка. А вот то, что взбивать вручную придётся – это да. Но где наша не пропадала?! Вон у меня жених сомнениями терзается, душой мечется. При этом давно и всем известно, что лучшее лекарство от хандры – физическая работа.

Приняв решение порадовать семью вкусным салатом, переоделась в домашнюю одежду, прихватила большую миску и пошла в подвал.

Овощи вкуснее запечённые, а уличная печь всегда тёплая. Не умея самостоятельно активировать горючие камни, я самый малый камушек из набора оставляла в топке, укладывая его подальше от котла, чтобы вода не выкипала. Температуру до необходимой регулировала количеством и размером камней. Для того, чтобы запечь свёклу, картошку и морковь, добавила ещё три небольших, разложив их вдоль внутренних стенок печи.

Пока возилась с овощами, краем глаза наблюдала за Ерофеем. Парень ушёл в самый дальний угол двора, присел на чурбачок и не то медитировал, не то задумался. У его ног пристроился Пых. А вот это чудно. Не заболел ли мой зверик? «Пыша, – мысленно потянулась я к питомцу, – ты в порядке, малыш?». В ответ пришла успокаивающе-тёплая волна, приправленная толикой тревоги за приятеля.

Мой подросший найдёныш всё больше и больше становится похож на представителя семейства кошачьих: серо-зелёные глаза с вертикальными зрачками, острые ушки с длинными тёмными кисточками, песочно-золотистого цвета с чёрными подпалинами шкурка, длинные сильные лапы с острыми когтями, которые он с наслаждением точил о поленья. Мне очень хотелось думать, что мой Пых детёныш каракала, неведомо как попавший в южно-русские леса. Но ментальные способности питомца и странный костяной шип на кончике длинного хвоста говорили, что я могу и ошибаться.

Разделка сельди на филе дело для меня малоприятное. Поэтому надумала я начистить рыбки с запасом, чтобы каждый раз, как захочется пополнить запас Омега-3 в организме, не возиться с кишками и шкурой. Бр-р-р-р…

Занималась этим, по ощущениям, около часа. Изгваздалась чуть ли не по уши, но почистила десяток тушек. Осталось порезать, сложить в горшок с широким горлом, залить соусом и в холодную кладовку поставить. Ах, какая я умничка, трудяжка, рукодельница!

Вышла во двор. Жених всё ещё в думах своих витает. Пора его из этого состояния выводить. «Пых, мне помощь Ерофея нужна», – обратилась я питомцу. Тот боднул парня в колено, а когда взгляд поймал, то мотнул головой в мою сторону. Тут уже я начала призывно махать, требуя немедленной подмоги.