— Решил тебя поддержать после инцидента утром, — сменяя дурашливый тон на серьезный, промолвил Макс уверенно, — что у вас за отношения с тем придурком?

— Нет между нами никаких отношений. Мы просто терпеть друг друга не можем. Он считает меня занудой, а я его… Впрочем, бог с ним.

— Мне показалось, что ты его интересуешь и парень явно приревновал.

— Тебе показалось, — улыбнулась я соседу, собираясь пойти дальше, но Макс схватил меня за локоть, заставив взглянуть на него.

— Кать, если необходимо будет, я готов… — замолчал на мгновение, подыскивая нужные слова.

— Стать моим парнем? — прыснула со смеха в кулак, поинтересовавшись так прямо.

— Я подумаю над этим, — перевёл он все шутку, смутившись до румянца на щеках.

Мне, конечно, льстила его забота, но я как-то справлялась одна раньше, потому рассчитывала, что и дальше смогу. Привыкла быть одна. Отвечать за себя. Слишком самостоятельная? Возможно! Но когда твоя семья — один дед, наверное, любой рано повзрослеет.

Я с первого класса готовила ужины, дожидаясь его с работы. Чистила картошку, срезая безжалостно половину клубня, дедуля лишь улыбался, понимая, что я стараюсь, и у меня обязательно все получится, но в будущем.

Я дралась с теми, кто обзывал меня во дворе и в школе сиротой хотя такой не была, но обида душила. Да, у меня имелись родители, но… не всем везет с ними. Отец по особым случаям являлся обычно, когда у него заканчивались деньги или очередная женщина выталкивала его за дверь с чемоданом. Мать я видела всего-то пару раз. Наверное, нуждалась в ней, но эти воспоминания такие мутные, что и пыль стряхивать с них особо не хотелось никогда.

— Договорились. А теперь мне пора работать, — подытожила я, получая из рук Макса букет.

Эти желтые тюльпаны стали, пожалуй, самым ярким пятном в моей жизни за этот день. Улыбнулась цветам, словно ласковым лучам солнца и, ловя любопытствующие взгляды девчонок, потопала в магазин.

Они наверняка уже зачислили Макса в принцы, решив, что его белоснежный конь припаркован с торца.

Уверенным шагом вошла внутрь, кивнув всем в знак приветствия. Выражение их лиц тут же сменилось на кислое, словно все разом проглотили связку лимонов. И надо было предвидеть, что день, начавшийся так паршиво, закончится тоже на минорной ноте, однако, я лишь пожала плечами

Прошла в подсобку, решив переодеться, но вот тут-то и ждал меня контрольный в лоб. Точнее, главный сюрприз!

Галина Васильевна буквально ворвалась следом. Запыхавшись, она минуту — другую пыталась отдышаться, трясся перед собой листом бумаги, как веером. А потом деловито кашлянула в кулак и выдала:

— Морева, подпиши приказ.

— Какой? — нахмурила я брови.

Неужели решили поднять зарплату, верилось слабо, конечно, но чудеса же бывают иногда?!

— Об увольнении, — протараторила она, размахивая передо мной документом. — Прислали вот недавно.

— Как так-то? Галина Васильевна, меня нельзя увольнять, — пискнула я жалобно, будто бы от нее что-то зависело.

— Ага, нельзя, мне вот тоже в отпуск нельзя в декабре, а придется. Подписывай, давай, — всунула она мне в ладони шариковую ручку, нависнув сверху скалой. — Тебе даже две недели отрабатывать не придется, все улажено.

— И чему Вы радуетесь? — хмыкнула я, выхватив у нее лист. — Утонете же в грязи.

— Ничего, — всплеснула она руками, — как-нибудь справимся. Ты нос не вешай. Рассчитаются с тобой.

— Чем? — начала я злиться. В голосе слышались стальные нотки, но кто бы знал, каких усилий мне требовалось, чтобы не разреветься от обиды. — Чаем в пакетиках, да? Мне за квартиру платить нечем в этом месяце, — обхватила я виски, пытаясь прийти в себя.

— Катя, — расправила она плечи, гордо вскинув подбородок, а потом оглянулась на дверь, зловеще прошептав, — вот не надо было хамить людям.

— Каким людям? — также прошептала я в ответ, сама не понимая, а чего собственно мы так.

— Важным, — ткнула она пальцем в потолок, будто бы это должно было мне все объяснить. — Не просто так шустро бухгалтерия сработала, — покачала она головой, словно знала, кто стоит во главе этого заговора.

— Молодцы, пусть не забудут выписать себе премии, — прорычала я, чиркнув яростно подпись, представляя, что вывожу собственную фамилию не синими чернилами, а кровью того, от кого исходила инициатива моего увольнения.

Галина Васильевна с довольным видом забрала приказ и покинула подсобку, оставляя меня с тягостными мыслями. По крайней мере, я перестала думать о Белове и вся эта история с ним в тот миг показалась просто пшиком. Кажется, у меня наступали действительно тяжелые времена. Отсутствие работы равнялось выселению из коммуналки и что делать я просто не знала.