Со остальными девицами было все иначе. Они старательно выводили стрелки, накладывали тонну макияжа, пытаясь выглядеть на все сто, локоны никогда не выбивались из прически, идеальный маникюр и внешний вид. Все было так, будто вот-вот сошли с обложки глянца. Красиво, но до икоты скучно.

А с ней эмоции зашкаливали: от лютой ненависти, когда хочется разорвать голыми руками, до колик в животе от искреннего смеха.

В глазах Моревой плескалась жизнь. Наверное, этим она меня и влекла.

Сумасшедший контраст между теми, с кем я обычно проводил ночи и этой девчонкой, заставлял скрипеть зубами, злиться, шипеть, как гремучая змея. Надо бы решать собственные проблемы, а я никак не мог выкинуть эту выскочку из головы.

Взглянул на часы, отметив, что скоро начнет светать за окном, а я так и не смог сомкнуть глаз этой ночью. Ворочался в холодной постели, улыбаясь, как идиот, даже внимания не обращал на то, что сегодня вечером меня в очередной раз отшила эта коза, обозвав озабоченным. Но это стоило того, чтобы смутить ее своим предложением. Даже пожалел на миг, что она отказалась. Не то, чтобы я хотел примкнуть к армии спасения девственниц, но поддеть ее лишний раз не отказался бы.

Так и проворочавшись без сна, вскочил с первыми лучами. Принял душ, пошарил в кухонных ящиках, все еще надеясь отыскать съестное. Но не обнаружив там ничего, кроме соды и уксуса, решил, что пора навестить бабулю.

К матери ехать бесполезно, ей особого дела нет до детей, живы и слава богу.

Общественный транспорт только начинал движение. Город был пуст, а я, прикинув, что идти буду до китайской пасхи, вызвал такси на последние гроши.

Дом этой пожилой мегеры располагался в элитном поселке по соседству с такими же старыми перечницами, которые на закате лет решили, что свежий воздух невероятно полезен для нервной системы. Белоснежный трехэтажный особняк утопал в зелени и цветах, которые цвели здесь до первого снега.

Такси притормозило у кованых ворот, я нажал на кнопку звонка, и калитка тут же распахнулась.

Чеканя шаг по итальянской тротуарной плитке, вдыхал аромат гортензий, рассчитывая, что бабуля будет рада моему визиту.

В общем-то, деваться ей некуда. По крайней мере, накормит, а там, может, и подкинет в карман банкнот, чем я хуже ее садовника, расхаживающего по саду без майки и демонстрирующего стальной пресс.

Дверь мне услужливо открыл дворецкий, почтенно кивнув.

— Расслабься, Гарик, — похлопал я его по плечу, проходя в гостиную. — Где старая мадам? — устроившись на диване и закинув ногу на ногу, улыбнулся я.

Дворецкий, поправив галстук, кашлянул в кулак, приходя в ужас от моих манер, но гордо вскинул подбородок и заявил, что бабуля скоро появится.

Ага, знаю я ее скорости престарелой улитки. Зато как лишать меня привилегий это она быстро скооперировалась с папашей, кстати, интересно бы узнать у него причины блокировки карт, обещал же пока не применять жесткие санкции.

Никому верить нельзя, как оказалось.

Бабуля и впрямь спустилась минут через пятнадцать, к тому времени я успел вздремнуть, нарушая тишину ее особняка своим храпом.

— Ну и чего тебе потребовалось от старой грымзы? — не выбирая выражений, заявила она.

— А потом эти люди интересуются, в кого я пошел! — раскинув руки, принял ее в свои объятия, поцеловав в седую макушку.

— В своего деда кобеля, — не осталась она в долгу, дернула плечом, поджав губы.

— Ба, столько лет прошло, а ты все неровно дышишь к нему.

— Тебе сказать, где я его видела? — фыркнула она, направившись в столовую.

Я поплелся следом, сходя с ума от ароматов ванили, что тянулись с кухни. Мысли о еде вышли на первый план, затмив собой все остальное.

Нарушая все нормы этикета, устроился за столом под неодобрительный взгляд бабули. И стоило прислуге только поставить передо мной тарелку, как я тут же набросился на еду. Кстати, у нее новая девчонка в штате? Хм, с рыженькой я еще тут не куролесил… И стол поменяли… Я бы проверил его на прочность.

Девица мазнула по мне взглядом, но я тут же уцепился за него, нагло подмигнув ей.

Пожалуй, в гостях стоит задержаться.

— Дела твои плохи? — начала родственница беседу, повертев в руках фарфоровую чашку.

— А то ты не в курсе. Папаша постарался. Я-то думал, ты хотя бы не пойдешь у него на поводу.

— А кто сказал, что я с ним заодно? — приподняла она бровь, откинувшись на спинку стула. Ее изящные движения приковывали взгляд, за бабулей хотелось наблюдать завороженно, удивляясь, как она в своем почтенном возрасте умудряется так хорошо выглядеть и не жаловаться на тяготы и здоровье.

Да я знал, что у нее болели колени. Каждый шаг порой ей давался с трудом, но при этом она вела активный образ жизни. Посещала выставки, концерты, любила прогуливаться по центру города, сжимая в худых руках белоснежный зонтик, привезенный когда-то из солнечной Ниццы.