— А мне, может, не нравится, что этот пройдоха подкатывает к моей невесте, — выдал Андрей, покачиваясь на полусогнутых ногах.

— С каких это пор она стала принадлежать тебе? — не остался в долгу Максим, посмотрев внимательно, будто бы у меня имелись ответы на все вопросы.

Да и Белов особенно не утруждался узнать чужое мнение, когда принимал решения. У него вообще все было легко: свадьба, дети, разборки на кулаках, вмешательство в чужую жизнь… Он относился ко всему слишком просто, не задумываясь, что своими действиями мог причинять другим вред.

— Милая, не желаешь поведать ему нашу общую тайну? — елейно пропел, точнее, прокряхтел Белов, сплёвывая кровавый сгусток на асфальт.

— Андрей, — прорычала я, вцепившись пальцами в его плечо, — пожалуйста, прекрати строить из себя пофигиста. И я никому ничего не должна, тем более, отчитываться, доказывая что-то. Ни тебе, ни ему. Если вы оба придурки — это ваши проблемы. Тебя, — взглянула я в его глаза, сглотнув ком в горле, — никто не просил делать это все. Зачем ты постоянно лезешь на рожон, неужели не понимаешь, что мы не пара. Это хождение кругами у меня уже в печенках сидит!

— Думаешь, пора разорвать все? — будто бы забыв о Максе, сосредоточенно произнес Белов, сжав мою кисть.

— Все? — усмехнулась я. — Да не было ничего, как ты не понимаешь?! Абсолютно ничего. Мы разные, слишком… Боже, просто забудь обо мне, — делая глубокий вдох, попыталась я унять сердцебиение, слишком тяжело давались эти слова, сложно было решиться на этот шаг, ведь не было сил больше, но и ломать комедию я изрядно устала.

Мне хотелось ясности, определенности, а не дурацких спектаклей, которыми была уже сыта по горло благодаря Белову.

Он манипулировал, придумывая себе проблемы, которые можно было решить с легкостью, приложив минимум усилий. Но Андрею требовались зрители, он не мог жить спокойно, если рядом не было массовки. К сожалению, у меня имелись другие планы и гробить все, ради того, чтобы стать частью труппы под руководством бездарного режиссера не имелось желания.

Макс, видимо, потерял интерес к Белову за тот отрывок времени, пока я пыталась высказать все, что так долго было у меня внутри. Он лишь вытер рукавом губы и, махнув ребятам, направился прочь, оставив нас с Андреем вдвоем.

Стоя в метре друг от друга, мы оба понимали, что на самом деле нас разделяет куда большее расстояние. Невозможно достать рукой, прикоснуться, нельзя… неправильно это все. У меня не было права на этого парня, да и я по большому счету не нужна была ему.

Какая-то там девочка из бедной семьи, которая еле-еле сводит концы с концами. Серая мышь, над которой можно только смеяться, не замечать ее до поры до времени, единственное для чего она могла пригодиться — это зачеты. Там наверняка она дала бы списать, подсказала бы, забыв, что еще накануне в ее адрес сыпались оскорбления.

Он никогда не задумывался, насколько больно мне было от его слов, что они, будто стрелы, пропитанные ядом, попадали в самое сердце, отравляя мою душу, заставляя рыдать в подушку от несправедливости и непонимания за что и почему?!

Ему было все равно, безразлично, что чувствовала девчонка, которая внутри себя самой пыталась каждый раз выгородить его, споря с разумом и доказывая сердцу, что Белов не совсем уж ничтожен и в нем точно имелось нечто доброе, если хорошенько поискать.

И я, черт возьми, искала, пыталась, порой казалось, что даже находила, но, увы…

— Ты же пожалеешь о своих словах, Кать, и да, я им не верю, — морщась от боли, произнес Андрей.

Костяшки пальцев покрылись тонкой коркой, его челка была перепачкана кровью и грязью, да и сам его вид был далек от привычного лоска. Видно было, что ему тяжело стоять, я на миг сделала к нему шаг, желая стать опорой, но он выставил руки вперед словно отгораживаясь, не желая принимать помощь. Ну да, конечно, гордость ему не позволяла. Да и к дьяволу его!

— Не верь, Андрей, но на этом все. Нам не стоит больше общаться, ни к чему хорошему это не приведет. У тебя есть Юля, думаю, ты сумеешь выкрутиться, и твоя семья в итоге примет ее.

— А ты? Что будешь делать ты? Покидаешь вещи в дорожную сумку и переедешь на вокзал или сразу пойдешь на панель? — зло промолвил он, а у меня рука дрогнула. Захотелось дать ему пощечину, но только пелена слез уже застилала глаза. — В этом ты, Катя, вся. Еще даже не придумала ничего, а уже в штыки любую помощь. Вспомни, что ты не одна. У тебя есть дед, где окажется он? Черт тебя дери, Морева, не будь эгоисткой, — взревел Андрей, схватив ладонями меня за плечи и встряхнув так сильно, что стало не по себе.