Стоп! Мухи. Как же избавить цех от этой напасти? Печник сказал, артефакт нужен. И где его взять? Уметь бы самой делать такие вещички — цены бы мне не было. Источник рядом, заряжай хоть тысячу за раз. Интересно, а где учат артефакторике? Или как там это искусство — или ремесло — называется.

Погрузившись в мысли, утратила контроль за дыханием и на подъеме запыхалась. Остановилась отдышаться, и на глаза вновь муха попалась. Глубокая чернота спинки на солнышке поблёскивала серебром.

Серебро… Отдохнула и с медленного шага постепенно перешла на бег. Серебро… В серебро надо добавить свинец и в конце плавления серу. Этот состав будет идеальным для создания артефакта.

Осознав, о чём я думаю, резко остановилась. Что это? Откуда мне знать, из чего сделать оберег от насекомых? Колдовство какое-то… И вдруг молнией пришло понимание. Не колдовство, а ведовство! Вот оно как бывает. Задаёшь вопрос и получаешь ответ. Нет, не так. Силы природы ведут в том направлении и дают те знания, к чему расположенность изначальная есть.

Получается, что и ведовство специализацию имеет. Интересно-то как!

— Ба! — влетела я в дом, окрылённая желанием срочно плавить, смешивать, формировать и вплетать контуры силы или вписывать руны.

— Роксаночка детка, что случилось? За тобой гонятся, что ли? — всполошилась Глафира.

— Нет, нет, конечно, нет, — обняла я женщину. — Просто мне срочно нужно сделать одну вещь. Скажи, у нас есть серебро и свинец? А ещё мне нужна сера и слюда.

О как! Всё больше составляющих приходит на ум, для моей задумки.

— Надо в лаборатории домашней посмотреть. Есть, наверное.

— В лаборатории? — я с удивлением уставилась на Глафиру. — В доме есть лаборатория?

— Есть. Разве я тебе не говорила? А сама ты на третий этаж не ходила?

Таинственный третий этаж! Сколько раз я порывалась узнать, что же там такое, но всё время то отвлекалась более важным делом, то забывала о своём намерении, то ещё что-то мне мешало.

Вот это да! Такое богатство я видела только в институтской лаборатории, но и там было теснее, сумрачнее и беднее.

Полки с банками, флаконами, коробками, наполненными таким разнообразием минералов, металлов, растений, и ещё невесть что — наверное, моей фантазии во веки вечные не хватит придумать, куда всё это применить.

Разновеликие горелки, реторты, колбы и… Я даже не знаю, как всё это называется. Даже руки от желания окунуться во всё это богатство с головой и воплотить задуманное задрожали.

От понимания того, что я нашла себя, своё место в этом мире, слёзы навернулись на глаза.

Благодарю тебя, Триединый! Мне здесь очень нравится.

Глава 15

— Роксана, нельзя же так!

Глафира хоть и не вытаскивала меня из лаборатории силой, но стоять над душой и напоминать о том, что пора есть, спать, гулять или отдыхать, она не уставала. Как и я отвечать:

— Сейчас, ба!

Правда, когда это «сейчас» будет, не ведал никто. В лаборатории время имело свойство сжимать часы в незаметно пролетающие минуты. Казалось бы, только зашла с твёрдым намерением «на часик», как княгиня сердито выговаривает, что сижу над очередным артефактом полдня.

Радовало то, что с каждым днём мой дар усиливался. Стоило задуматься о какой-то проблеме, как в голове тут же возникал или рецепт сплава, или список материалов для изготовления артефакта, который поможет решить задачу. Эта способность внедрила привычку постоянно носить с собой небольшую тетрадь и карандаш, чтобы не забыть или, того страшнее, не перепутать выданные мне составляющие будущего изделия.

Поначалу я испытывала неловкость оттого, что без каких-либо усилий или временных затрат на обучение получаю инструкцию по изготовлению оберега или накопителя. Но проведя не один час у рабочего стола, поняла, что помимо перечня материалов для создания поистине уникальной вещи необходимо чувство силы.

Вплести в расплавленный металл в определённый момент каплю одной из стихий так, чтобы она смогла не заглушить, а усилить последующие плетения — это сродни тонкому ювелирному искусству.

Часто таинство это творилось на грани интуиции и какого-то сверхъестественного чутья. Для того, чтобы можно было повторить удачную волшбу, не напрягая по новой все силы, кропотливо записывала каждое действо. Записывала и посмеивалась над недавним своим заявлением в разговоре с Прасковьей, что подобная работа не для меня. Вот он, истинный смысл пословицы: «Охота пуще неволи».

После моего недельного приступа трудоголизма Глафира не выдержала и закрыла лабораторию на ключ.

— За два дня с твоими артефактами ничего не случится. А тебе требуется отдых. Иначе перегоришь.