Неужели он говорил про Гуллу? Дерьмо!

Он закатил глаза, кровь из него выходила стремительно, но смерть обещала быть мучительной. Отчего-то монашека это не беспокоило. Наоборот, он словно упивался своими страданиями.

Я принялся трясти Кутберта за плечи.

— Как её имя? — кричал я, продолжая трясти его за плечи. — Имя ведьмы!

— Имя ей дьявол, и к бесам она отправится. Прямиком в ад... Где ей... и место.

Монах уронил голову и провалился в забытье.

— Проклятье.

На нетвёрдых ногах я кое-как поднялся, вытер топор о рясу Кутберта и откатил бочонок. По запаху понял, что в нём хранили смолу. Здесь таких было несколько. Не сразу я понял, насколько удачной для моего плана оказалась эта находка. Разум оцепенел от новостей о Гулле.

Потянув на себя кольцо, я наконец-то выпустил своих товарищей.

— Что здесь творилось? — спросил было Глоди Младший, но, увидев монаха с распоротым брюхом, смачно плюнул на труп. — Рад, что ты передумал, Хинрик. Служки спирали заслуживают лишь смерти.

Препираться с Глоди и поучать убийц милосердию времени не было.

— Вы осмотрели ход? — спросил я, подкатывая бочонки со смолой ближе к лазу.

— Ага. Ушли не то чтобы совсем далеко, но кой-чего нащупали. Ход старый. Кое-где есть каменные своды — добротная работа, какой я прежде не встречал.

— Наверняка веалльская, — кивнул я. — Народа, что властвовал здесь до прихода эглинов. Они много знали и умели хорошо строить из камня.

— Откуда ты всё это знаешь? И про веаллов, и про свиней...

— Много разговаривал с теми, кто долго здесь живёт. Эглинойр — тот ещё ларчик с секретами. Пригоните сюда моё стадо. Свиней спустите в лаз, загоните как можно дальше к завалу. Затем облейте всех их смолой и закидайте соломой — я видел сухие снопы в церкви. Можно и с пола насобирать. Как проделаете всё, что я сказал, завалите проход чем-нибудь, через что скот не сможет перебраться. Но чтобы воздух был — нужна тяга. После поджигайте и уходите. Там будет опасно оставаться.

— Могильные камни? — предложил Глоди. — Вполне подойдут, чтоб завалить. Церковь разобрать не успеем...

— Годится, — согласился я. — Но валите только те, что со спиралью, и попросите прощения у мёртвых.

— Само собой! — обиженно отозвался Младший.

— Лучше возьмите несколько хороших факелов, чтобы как следует поджечь свиней, — распорядился я. — Без меня справитесь? Мне нужно спешить к Скегги.

Хирдманы переглянулись.

— Зачем? — спросил Глоди.

— Гулла в опасности. Так справитесь?

— Не переживай, начертатель. Делали штуки и посложнее. А так хоть согреемся.

— Как огонь займётся, найдите меня или Скегги.

— Айе!

Я коротко попрощался и полетел на улицу со всех ног. Должен, должен был увидеть небо. Понять, сколько времени у меня оставалось до рассвета. До казни.

На крыльцо я выскочил как ужаленный. Устремил взгляд на бледнеющий небосвод — звёзды уже были едва различимы. На востоке светлела полоска рассвета.

Мы не успевали.

Я со всех ног рванул к Скегги.

От церквушки до стен Омрика было примерно три полёта стрелы, но мне то и дело приходилось петлять, уворачиваясь от вражеских стрел. Проклятые длинные эглинские луки били очень далеко. Пробирался я медленно, зато смог хорошо разглядеть происходящее вокруг Омрика. Цепную башню на берегу Свергло взяли и заметно потрепали — оттуда валил дым, доносились крики, лязг оружия и громкая брань.

Обезумевшие от страха фермеры и хуторяне с воплями шарахались и от своих, и от чужих, пытаясь убежать в лес. На них я не обращал внимания — за всеми не угонишься. Мне нужно было предупредить Скегги.

С тех пор, как я лишился силы, Гулла осталась единственной боевой колдуньей во всём хирде. Нельзя было утратить и её силу. Пусть её колдовство было пронизано особой женской инаковостью, но оно работало, и работало хорошо. Да и знала она побольше моего.

Брат нашёлся у южных ворот — вместе с хускарлами пытался пробить окованное железом дерево. Я пробежал через поле, что разделяло Омрик и окрестные леса, увидел войско северян — некоторые пытались забраться на стены, но мерглумцы сбрасывали их по одному, закидывали камнями и осыпали градом стрел. Подняв брошенный кем-то щит, я поморщился от боли в боку — рана уже давала о себе знать. Я нервничал и устал. Мне так не хватало рун и голоса богов, будь оно всё проклято.

— Скегги! — Подняв щит и защищаясь от стрел, я приблизился к нашим воинам. — Есть вести?

Брат коротко обернулся, жестом подозвал одного из хускарлов, отдал ему свой щит и велел занять своё место, а затем протиснулся ближе ко мне.

— Башню взяли! — возвестил он, перекрикивая гомон и шум. — Йирдман и его люди пытаются прорваться под рекой. Но это непросто — там хорошие укрепления. По одному выбивают, ублюдки. Лучше сосредоточиться на воротах.

Вокруг царила сущая суматоха. Скегги то и дело оглядывался, задирал голову, выкрикивал приказы и пересобирал людей. Мне, неопытному, было сложно понять, как брат вообще хоть в чём-то разбирался среди этого гомона и мельтешения.