— Петь и плясать, надеюсь, не обязательно? — съехидничала ведьма.

Проводник тяжело вздохнул. Гулла утомила и его.

— Тебе бы, дорогая, лучше и вовсе притвориться немой, — ответил он. — Целее будешь.

Мне же не давала покоя близость к эглинским священникам. Насколько я понял, все они были образованными мужами. Быть может, некоторые могли признать в нас с Гуллой не просто северян, а обладателей силы.

— А что за молитвы? — спросил я у Элреда. — Как проходят их обряды?

— Похоже на ритуалы, что проводят наши жрецы. Жители города собираются в храме — там всё украшено священными символами, а иногда и цветами — на большие праздники. Монахи и святые отцы открывают большую книгу, много читают вслух на забытом языке, раздают всем вино и лепёшки, а затем святоши начинают петь гимны и длинные молитвы. У них для каждой есть своё название. Так они славят бога. Верят, что чем жарче молятся, тем легче ему воскресать каждый день.

— А что за книга? — заинтересовался я. — На неё можно посмотреть?

Элред расхохотался.

— Что ты! Тебя к ней ни на шаг не подпустят! Она же Священная книга Воскресающего. Так они называют своего бога. В этой книге написано, как жить, чтобы обрести иную жизнь после земной смерти.

Я кашлянул. Всё у нас и так знали, где окажутся, когда умрут. Если ты был воином и погиб с оружием в руках, то пировать тебе в чертогах Всеотца. Если умер мирной смертью, то отправишься к Гродде — и там она рассудит, в какой край своих владений тебя отправить. Может вмешаться и Эльскет — воительниц и половину павших в бою воинов она забирала к себе в личные чертоги. Словом, каждому северянину было ясно, что может ждать его после смерти. И не нужно было писать для этого никаких книг. Южане и мёртвый бог слишком все усложнили.

Но рассуждать об этом вслух я не стал. Здесь было не с кем спорить. Даже Элред, будучи язычником, понимал, что его посмертие будет иным. Во время одного из привалов я попросил эглина рассказать о своих богах и с удивлением обнаружил, что они были очень схожи с нашими, даже имена носили почти что одинаковые. Значит, правы были те, кто говорил, что северяне и эглины имели общих предков. Но о тех временах даже красивых преданий не осталось.

Увлечённые разговором, мы преодолели спуск и топкий поворот. На этот раз повезло, и повозка не увязла. Окрестности становились всё более обжитыми — я видел коз и овец на выпасе, а пастух — юный парень с лохматой собакой — поприветствовал нас кивком. Наконец, когда зелень лесов и лугов уже окончательно слилась перед глазами в однообразное пятно, я увидел крыши большой деревни.

— Вот и Фримсден, — объявил наш проводник. — Успели до заката. Отлично.

— Далеко отсюда до Омрика? — спросил я, разглядывая крыши.

— Дня три или четыре с такими-то скверными дорогами. Фримсден как раз на середине пути.

Мда. Путешествие затягивалось, но ничего не поделаешь. Может ноги успеют зажить. Я прикинул в голове расстояние.

— А Скелгат, надо понимать, тоже недалеко?

— Ммм, а ты начинаешь ориентироваться, Хинрик, — одобрительно улыбнулся проводник. — Похвально. До Скелгата сейчас и правда ближе, чем до Омрика. Он примерно в паре дней пути на юго-запад. А Омрик — на северо-западе отсюда. Считай, Фримсден торчит в самом центре Свергло. Чую, если войны здесь улягутся, он быстро станет городом. Больно уж место удобное.

Я поблагодарил Элреда и принялся изучать дорогу. Деревня, окружённая невысоким забором с низкими воротами, располагалась у перекрёстка. Если я правильно запомнил расположение городов, то именно здесь, во Фримсдене, сходились пути из Скелгата в Крелбург и из Сандвена в Омрик. Не удивительно, что деревня и правда разрослась почти что до размеров города — место жирное. Я прислушался к боли в спине и заднице и понял, что предложение Элреда заночевать здесь с каждым мгновением нравилось мне всё больше. Не привык я к столь долгим поездкам верхом.

Кьелл тем временем внимательно осматривал подходы, наверняка оценивая, насколько деревня безопасна. Я не увидел ничего подозрительного, но воин решил перебдеть. Гулла выплюнула очередную сорванную травинку, сгребла свои вещи в мешок и тоже пристально разглядывала деревню.

— Надо закупить еды, — сказала она, обратившись к проводнику. — И где ты хочешь спать?

— Моя старая знакомая владеет постоялым двором. Место не сказать чтоб роскошное, но клопов там меньше, чем у других.

Мы добрались до ворот вместе с десятком других путников — близился закат, люди возвращались домой. Охраны здесь, считай, и не было. Так, пара часовых, беспечно болтавших друг с другом и даже лишний раз не поглядывавших в сторону северян. Это показалось мне странным. На месте жителей Фримсдена я бы выставил бдительную охрану — всё же по этим землям гуляла война. Мерглумцы не тронули бы эглинское поселение, но это могли сделать сверы. И делали подобное не раз. Так почему же охрана бездействовала?

— Стояяять, — протянул с характерным говором один из местных стражей. Высокий детина с глуповатым лицом был вооружён простеньким топором и круглым щитом. Возможно, трофейным, сверским. — Вы кто такие?

Элред снял капюшон.

— Здравствуй, Плегвин! — Проводник улыбнулся во все зубы. — Неужто не узнал своего любимого торговца? Как будто не я тебе снадобья для мужской силы возил...

Здоровяк пригляделся — я заметил напряжённую работу мысли на его лице — а затем кивнул.

— Элред!