— Он самый, — ещё шире улыбнулся наш эглин.

— Будь здоров, Элред! Давненько тебя здесь не было. — Страж понизил голос. — И ты это... Про снадобье-то не болтай...

— Я храню секреты своих клиентов, как священник оберегает тайну исповеди! — Притворно оскорбился торговец. — Неспокойно у вас было в последние луны, и я решил отсидеться в Скелгате. Торговал на берегу. Сейчас вроде улеглось, я набрал товара, везу в Омрик. Заодно дальнюю родню решил в местечко поспокойнее перевести. — Проводник обернулся к ведьме. — Гулла, милая, поздоровайся с Плегвином.

Гулла исподтишка метнула на Элреда испепеляющий взгляд, но в следующий миг робко улыбнулась стражнику.

— Благословен будь, — промямлила она, стараясь скрыть северный говор.

Плегвин заинтересованно глядел на мою женщину.

— Красавица какая, — восхитился он и уставился на Элреда. — Точно родня твоя? Больно уж хороша.

— Старшей кузине повезло с мужем — отхватила себе добряка-свера, который принял нашу веру. Вот господь и наградил их красавицей-дочерью.

— Слава ему! — тут же отозвался Плегвин.

— Слава ему! — повторил я, и моему примеру последовали северяне. Раз уж притворяемся единоверцами, то надо раскидывать все камни в этой игре.

Страж перевёл взгляд на нас с Кьеллом. Заметил наши подвески со спиралями и явно удивился.

— А это кто такие?

Элред улыбнулся.

— Охрана моя. Сам понимаешь, времена нынче неспокойные... Решил раскошелиться и нарочно взял сверов, чтобы защитили от гнева своего народа. Но эти мужи правильные, уверовавшие.

— Ага. Нас в бочке купали и молитвы читали. Церкви у вас красивые, — добавил я.

Мой ответ, казалось, окончательно сбил несчастного Плегвина с толку. Видимо, сверы, принявшие эглинскую веру, здесь ещё были диковинкой, и простой люд не понимал, как к ним относиться.

— Ну... Может это и хорошо, что сверы начали в Воскресающего веровать, — задумчиво протянул страж. — Глядишь, когда всё одной веры станем, то и воевать больше не придётся.

Он отстранился и взмахнул рукой, давая нам дорогу.

— Проходите, гости. Оружие не обнажать, крови не проливать. Это место мирное — здесь торг ведут, а не войну. А если кто вас обижать станет за то, что сверами уродились, зовите олдермена. Но сейчас здесь безопасно. За порядком следят во все глаза.

— Я им всё расскажу, Плегвин, — пообещал наш Элред. — Увидимся у Милдрит после заката.

Страж распрощался. Снами и вернулся на пост. Мы же въехали в оживлённую деревню и следовали по широкой шумной улице. Лавки потихоньку закрывались — закат уже подкрался, и люди торопились купить эля и хлеба.

Фримсден показался мне уютным и безмятежным, словно и не было никаких постоянных столкновений двух народов за этими стенами. Люди ходили спокойно, деловитые мастеровые, степенные хозяйки, суетливые подмастерья. Пожалуй, именно так я раньше и представлял себе города, пока не оставил Свартстунн.

— Сюда!

Элред взмахнул рукой, когда мы добрались до колодезной площади. Торговец направил повозку на примыкавшую к ней улицу, и, проехав еще немного, мы увидели общирное хозяйство.

— Это постоялый двор вдовы Милдрит, — сказал проводник. — Здесь заночуем. У неё можно смело оставлять груз — никто не рискнёт воровать.

Я пожал плечами — Элреду точно было виднее. Гулла слезла с повозки, и мы с Кьеллом спешились.

— Много сегодня народу, — сказал эглин, увидев конюшню. К нему тут же подбежал мальчишка, и торговец дал ему распоряжения и подкрепил приказ медной монеткой.

Когда с размещением животных было покончено, Элред направился к двери большого двухэтажного дома, откуда доносились шум, звуки дудки и пахло чем-то очень вкусным и горячим.

— Сейчас я познакомлю вас с прекрасной хозяйкой. С ней надо дружить — Милдрет здесь самая могущественная и всё ещё не стала олдерменом лишь потому, что родилась женщиной. Хотите что узнать — спрашивайте Милдрет.

Я кивнул. Поговорить с хозяйкой было бы неплохо. Она наверняка слушала рассказы путников со всех концов Свергло и знала, где что происходит. Я прикоснулся к кошелю на поясе — серебро, заработанное на рунах и амулетах, было со мной, а в Свергло везде принимали сверские деньги.

Элред, словно сам был радушным хозяином, раскинул руки, приглашая нас войти. Дверь распахнулась, и мы вчетвером ввалились в полутемный зал, освещённый свечами и масляными лампами. Внутри было полно народу — служанки сбивались с ног, суетясь вокруг столов. Из кухни валил пар. Пахло всеми запахами еды и питья сразу — с непривычки я даже закашлялся. Большая компания сдвинула сразу несколько столов, и вооружённые мужи с упоением пили эль, при этом умудряясь внимательно разглядывать каждого гостя. Один из них взглянул на нас поверх кружки и нахмурился.