— Ну, что я говорил! — обрадовался Дементьев, провожая взглядом улетающих уток.

— Да, жаль, упустили такую возможность...

— Ну, нашел о чем жалеть, — перебил меня капитан. — Ты что сюда разбойничать приехал? Успеем еще пострелять. Убьем по парочке и хватит. Фауну, братец, беречь надо.

Дементьев не ошибся. Место действительно оказалось удачным, и к рассвету у нас в скрадке лежало несколько кряковых и шилохвостей.

Когда солнце показалось из-за деревьев, Дементьев поднялся на ноги, с удовольствием потянулся, произнес:

— Все. До вечера лёта не будет. Так что заваривай чай, да соснуть малость надо.

Мы быстро вскипятили чайник и, сидя у костра, принялись обсуждать результаты охоты.

Позавтракав, капитан наломал елового лапника, разложил его на небольшом бугорке, где было посуше, сверху постелил плащ-накидку.

— Прошу вас, Олег Петрович, ложе готово, — и первым блаженно растянулся на пружинящей, пахучей подстилке.

Я уже совсем было собрался последовать его примеру, но неожиданно замер на месте. Я не мог оторвать взгляд от ног Дементьева. Из правого каблука его резинового сапога торчала широкая гладкая шляпка мебельного гвоздя.

«Неужели он? Но как же так? — неслись у меня в голове бессвязные мысли. — Как быть? Что предпринять? Может, это какое-то дурацкое совпадение?»

— Чего стоишь? Ложись, места хватит, — снова обратился ко мне капитан.

— А знаешь, Костя, я, наверное, малость пройдусь. Что-то расхотелось мне спать...

— Ну-ну, валяй. Дело хозяйское, — проговорил Дементьев и принялся пристраивать под голову рюкзак.

Лихорадочно соображая, что же делать, я подошел к убитой нами дичи и стал разглядывать ее, не переставая думать о Дементьеве. Когда я взял в руки двух кряковых селезней в брачном оперении, капитан сразил меня окончательно. Увидев поднятых мною птиц, он крикнул:

— А ну-ка, Олег Петрович, замри — и я запечатлею тебя с этими кавалерами! — Дементьев взялся за рюкзак.

Я увидел, как он одним ловким движением распустил шнурок, засунул в мешок руку и достал из него фотоаппарат... со вспышкой, которую тут же запихнул обратно: солнце светило вовсю.

От неожиданности я даже открыл рот и выглядел, наверное, довольно глупо. Выручил меня сам капитан:

— Прошу улыбочку, а то стоишь, как мумия.

Я изобразил какое-то подобие улыбки и стоял так, пока он несколько раз щелкнул затвором. Затем я отправился на прогулку.

Пройдя метров двести вдоль озера, я углубился в лес и, сделав изрядный крюк, вышел к тропе, по которой мы с капитаном проходили вчера вечером.

Здесь я без труда нашел отчетливые следы резиновых сапог и принялся тщательно их изучать. Не надо было быть большим знатоком, чтобы сразу определить, что это были те самые отпечатки, которые я видел в зоне. Тот же размер. Так же стоптаны каблуки. Тот же «шип». И, тем не менее, между теми и этими следами было какое-то различие. Но какое? Сколько ни всматривался я в сырую глину, как ни напрягал изрядно истощившееся за последнее время воображение, четко этой разницы определить не мог, хотя и чувствовал, что она есть. Еще одна загадка!

Понимая, что в понедельник мне обязательно придется вернуться к этим следам, я отыскал несколько особенно отчетливых отпечатков и прикрыл их хворостом.

«Неужели Дементьев? — недоумевал я, возвращаясь назад. — Но почему он так спокойно продемонстрировал мне фотоаппарат? Кстати, раньше я его у капитана никогда не видел, хотя неоднократно бывал у него на квартире. Проверяет? Но зачем? Какой смысл? Наоборот, на себя же наводит». — Я ничего не понимал.

Признаться, мне совсем не хотелось, чтобы капитан Дементьев оказался тем человеком, которого мы ищем. Как я уже говорил, мы были с ним приятелями, жили в одном доме, да и жены наши дружили между собой. И вдруг... Да, возможно, прав был подполковник Титов, когда говорил, что я плохо знаю людей.

Вспомнив сейчас об этом, я снова представил себе своего начальника. Представил, как он, не перебивая, будет слушать мой рассказ. А выслушав, посмотрит мне в глаза, как врач смотрит на больного, спокойно, без укора заметит: «А я что говорил?» — или что-то в этом роде...

Когда за деревьями показался скрадок, на меня налетел табунок чирков. Я сдуплетил. Одна утка упала почти к моим ногам. Подобрав трофей, я подошел к костру. Дементьев спал крепким сном хорошо поработавшего человека.

Опустившись на корточки, я опять уставился на его сапоги, хотя прекрасно понимал, что мне это сейчас ничего не даст. Просто я не мог оторвать взгляд от этого гвоздя. Потом, повесив на дерево ружье, я стал «подкармливать» костер. Заслышав мою возню, Дементьев сонно поинтересовался, как дела.

— Одного чирка взял, — похвалился я.

— И стоило на такую дичь заряд портить?

— Я на него даже два ухлопал, — присев рядом, признался я.

— Тем более, — пробурчал капитан и повернулся на другой бок.

— Слушай, Константин! — решился я наконец. — Скажи, тебе правую пятку не колет?

— Пятку? С чего ты взял? Не колет, — он слегка приоткрыл один глаз.

— Гвоздь у тебя в правом каблуке...

— Гвоздь? Какой еще гвоздь? — он сел, пошевелил ногой в сапоге и недоуменно пожал плечами.