— Понял. Спросить разрешите?

— Спрашивайте.

— Скажите, что меня ожидает? Меня что... того... в расход?..

— За свою шкуру боитесь? — презрительно сощурился Вагин. — Да, по головке не погладят, сами понимаете. Что же касается жизни, то это целиком зависит только от вас.

— Да я, — шпион заметно воспрянул духом, — я сделаю все! Честное слово. Я помогу вам изловить курьера. Я...

— Потом, — строго оборвал шпиона полковник. — У нас еще будет время... если возникнет необходимость. Безусловно, кое-что сделать вам придется. Но предупреждаю, если при этом вздумаете выкинуть какой-нибудь номер, вы потеряете все.

— Что вы! Да я... — шпион приложил руку к груди.

— Все. Разговор окончен, — остановил его полковник. — Берите бумагу, ручку, идите и принимайтесь за работу...

Отправив шпиона в КПЗ, министр задумался.

— Айсен Антонович, как ты полагаешь, на него можно рассчитывать?

Тот неопределенно гмыкнул, подошел к окну, открыл форточку.

— Леший его знает, — сказал он наконец. — Вроде раскаивается. Но пока еще темнит. Говорит-то он не всю правду. Так и не сказал, что он не Орешкин.

— Ты мне, — дружески заметил Вагин, — отвечай на вопрос. А что он не Орешкин — так мы же его об этом и не спрашивали. И я думаю, пока нет необходимости. Ну, так как?

— Рискованно, — ответил Турантаев.

— Понимаешь, у меня тут мыслишка зародилась. Давай вместе обмозгуем. Думаю, после соответствующей работы он станет сговорчивее. Надо заставить его поработать на нас. Да он и сам будто не против. Больше того, даже напрашивается. По моему, не стоит пока разоблачать его «липовую» биографию. Во-вторых, об аресте не должен знать ни один человек, в том числе и Иван Александрович.

— Следовательно, оставить его на свободе и дать ему возможность проживать у Орешкина?

— Точно. Мы не знаем, кто к нему придет. А может, этот человек уже в Адычане и тоже будет наблюдать за ним.

— Понимаю. Вот я и говорю: рискованно. Не слишком ли мы окажемся доверчивыми?

— Определим ему линию поведения, возьмем под наблюдение. Предупредим построже. Он же разведчик, прекрасно понимает, что фортуна против него. Ему ничего не остается, как заслужить хотя бы малюсенькую толику снисхождения.

— Идея хорошая. Но, повторяю, рискованно. Тут надо все взвесить.

— Обязательно. А пока будем считать — в принципе этот вопрос решен. Завтра почитаем его мемуары и решим, что делать.

До встречи с курьером оставалось немногим более суток. Прибыв в Адычан, Вагин и Турантаев обговорили план задержания непрошеного «гостя». Полковник намеревался сам возглавить операцию, но обстоятельства сложились так, что в тот же день он самолетом вылетел в Якутск.

— Надеюсь, Айсен Антонович, все обойдется, — говорил Вагин перед посадкой в самолет. — Главное, чтобы Черенков освоил его радиопочерк, чтобы там не заподозрили...

Вагин и Турантаев полностью, конечно, не доверяли шпиону и, чтобы тот во время предстоящего радиосеанса не смог предупредить своих хозяев о провале, решили использовать как радиста своего сотрудника. Черенков, радист высокого класса, вполне мог освоить «почерк» шпиона.

Итак, к предстоящей операции все было готово. Еще раз уточнен и проверен план поимки курьера, и каждый оперативный сотрудник в душе желал приближения ожидаемого момента.

Утром двадцатого августа подполковник Турантаев в условленном месте встретился со шпионом и еще раз предупредил, чтобы тот не вздумал работать на два фронта. Ровно в 17.00 он должен был выехать к месту встречи с напарником.

Вечером шпион сидел у озера Юрюнг Кюель и поглядывал на поплавки двух удочек. На коленях у него лежала раскрытая книга, а справа наполовину в воде стояло небольшое лукошко. Примерно в двадцати метрах — второй рыбак. Это был майор Марченко. Длинные болотные сапоги, глубоко надвинутая кепка, брезентовая куртка — все было как у настоящего рыбака.

Не отрывая взгляда, майор внимательно следил за поплавками, а в глубине чистой воды озера отчетливо видел отражение берега, поросшего камышом и невысоким редким кустарником. Не поворачивая головы, Марченко смог бы увидеть человека, если тот подойдет к нему со стороны дороги.

Время от времени шпион посматривал на своего соседа. «Странно, очень странно, — думал он, — на проведение такой операции направили одного человека. Не думают ли чекисты, что он будет им помогать? Как бы не так! Стоп! Он сделает другое, и его не заподозрят. Все равно судить будут строго».