Турантаев из кучи вещей достал портсигар, на котором были изображены три богатыря, раскрыл, взял папиросу и подал ему.

— Курите.

Задержанный стал мять папиросу в пальцах. Мундштук отломился. Огорченно посмотрев на папиросу и сославшись на волнение, он попросил другую.

Волнуется, значит, должен кое-что рассказать, подумал Турантаев и положил перед шпионом портсигар. Тот не спеша взял из одного отделения папиросу, помял ее, как и первую, попросил спички, закурил. Сделав несколько глубоких затяжек, неожиданно заговорил:

— А теперь спрашивайте. Я готов вас слушать!

— Слушать или отвечать?

— Как вам будет угодно, — безразлично проронил шпион.

— Назовите свой псевдоним?

— У меня его нет.

«Не врет», — заключил Турантаев, вспомнив содержание шифровки, где было сказано: «Работайте с семнадцатым. Связь по расписанию. Центр».

— Агентурный номер?

Шпион загасил окурок об столешницу, швырнул его на чистый пол.

— Тоже нет.

— Допустим, хотя это и не принято в практике ваших хозяев. — Турантаев взял лист бумаги, красным карандашом, тем, которым расписывался на шифровке, вывел крупную цифру 17 и взглянул на шпиона. Тот был бледен, часто и тяжело дышал. На лбу вновь выступили капли пота, которые с висков медленно стекали на белые, как известь, щеки, затем на острый подбородок и, срываясь, падали на колени.

Что с ним? Волнуется? Понял, что все кончено? Турантаев взял листок и, подавая шпиону, спросил:

— А эта цифра вам знакома?

Шпион уставился в одну точку отрешенным взглядом, продолжая молчать.

— Ну ничего, скажете в другой раз. — Подполковник нажал на кнопку звонка.

Конвоир подошел к шпиону и быстрым движением снизу вверх поднял ствол автомата. Шпион, словно пьяный, пошел к двери, взялся за дверную ручку и, повернувшись к подполковнику, с ухмылкой заявил:

— Зря стараешься, начальник! Ни хрена ты от меня не узнаешь.

— Тем хуже будет для вас.

— Мне уже все равно. Но ты от меня ничего не добьешься. Ничего!

Турантаев еще раз просмотрел шифровку и окончательно уверился, что «Вольф», действительно, мало знает о задании, а поэтому дело о его преступной деятельности уже сейчас можно готовить в суд. Что же касается второго, то с ним, как видно, придется повозиться. Турантаев позвонил в аэропорт и справился, когда будет самолет из Якутска. Ответили: сегодня не будет. Идет шторм.

Затем подполковник созвонился с главным инженером.

— Иван Александрович, здравствуй. Турантаев говорит. Ты уж прости, что я тебя беспокою. Тут, понимаешь, такое дело... да ты не волнуйся, не волнуйся. Мы Павла пригласили. Да, твоего племянника. Он у нас поработает сегодня ночку. Что? Ну этого я по телефону тебе не скажу. Надо, понимаешь, надо. Так что вы там не беспокойтесь и не ищите его. Понял? Ну и добре. Ну, а как ваша жизнь? На уровне, говоришь? Прекрасно. Ну бывай, всего хорошего.

Он посмотрел на часы, собрал со стола документы и вышел в приемную. Капитан Оллонов сидел на диване и читал какой-то журнал.

— Арестованных покормили?

— Давно. Но этот, второй, даже не притронулся к пище.

— Что, голодовку объявил? Присматривайте тут за ним. Да вот еще что. Позванивайте в аэропорт. Будет самолет из Якутска — дайте мне знать. К нам министр летит.

— Понял, Айсен Антонович. Будет сделано.

Полковник Вагин прибыл в Адычан только утром следующего дня.

— Что тут у вас творится? Целую ночь на запасном просидели.

— Ветер был сильный, боковой, — сказал Турантаев.

— Ветер? Ну, что нового?

— Порадовать нечем. Молчит. Больше того, заявил, что ни черта я от него не получу, — виновато признался Турантаев.

— А не выигрывает ли он время?

— Не думаю.

— Попробуем договориться, — задумчиво проговорил Вагин. — А этот, первый, так больше ничего и не рассказал?

— Ничего. Наверное, он действительно должен был получить задание от курьера.

Услышав от министра, что дело в центре взято на контроль, что там ему придают большое значение и что уже принимаются меры к освобождению настоящего Павла, Турантаев спросил:

— Чтобы использовать его вместо этого?

— Да. А отсюда следует... что?

— Следует непочатый край работы. По существу, мы только приступаем к настоящему делу.

— Верно, — согласился Вагин. — Работы будет много.

Ознакомившись с полученным из разведцентра ответом, министр приободрился.

— Неплохо получилось. Поверили. Это уже кое-что. Но мы, Айсен Антонович, пока не знаем точно, зачем они к нам пожаловали. На эти вопросы нам должен ответить «семнадцатый». Прошу вас, распорядитесь, чтобы его привели.