– Я видел.

– Что?

– Как ты на этом самом месте мужчину избил.

Лицо парня стало смурным. Он стёр улыбочку. Несколько секунд стоял, глядя в асфальт. Решал, видимо, разозлиться ему или нет. Но выбрал второе. Поднял голову и растянул в усмешке рот.

– Бывает, чего уж. А как тебя величать? Хотя нет, погоди! Дай вспомнить. Мне твоя жена, Катя, говорила, – ты Сергей! Точно! И прозвище у тебя такое забавное – Ёжик! Точно! – он весело рассмеялся.

Мне же стало совсем не до смеха. Очень неприятно. Противно и обидно. Как могла Катюша столько обо мне разболтать этому агрессивному чёрту? Который теперь, впрочем, старался выглядеть миролюбивым и дружелюбным соседом. Быстро перекрасился.

– Мне пора, устал после работы, – сказал я и направился к подъезду.

– Кате привет передавай! – крикнул вслед Глеб.

– Обязательно, – процедил я сквозь зубы.

Дома, когда привел себя в порядок и поужинал, устроил жене выволочку. Объяснил, что ей вообще не стоит общаться с тем типом, байкером по имени Глеб.

– Почему? – распахнув свои очи, спросила Катя. Вообще-то её взгляд всегда действует на меня магически. Расслабляет, заставляет понизить накал страстей. Но не в этот раз. Я решил, что не поддамся.

– Потому что он – лицемерный подонок, – сказал я. – Сам того мужчину избил за небольшую ошибку, а теперь сделал вид, что ничего не случилось! Да если бы не я, он, может, искалечил бы его!

– Ошибка? Это ты называешь ошибкой? Он человека сбил!

– Это же случайно произошло. Он его просто не увидел!

– Смотрел бы лучше в зеркало заднего вида, увидел бы! – выкрикнула Катя. И я замолчал, глядя на неё удивленно. Что это с ней?! Так яростно защищает Глеба. Мне стало не по себе.

– Я думал, ты на моей стороне, – сказал я.

– Так и есть. Но в этот раз ты не прав, – ответила Катя. Губы, её пухлые и такие любимые мной губы были сжаты. Некрасиво.

– Я думал, ты всегда, – сделал акцент на этом слове, – на моей стороне!

– Да что ты заладил! Речь идет о справедливости!

– То есть вот так взять, да избить человека – это, по-твоему, справедливо?! – возмутился я.

– Он его чуть не убил!

– Чуть не считается!

– Ну ты!.. Вообще! – Катя всплеснула руками. Она как раз, пока мы разговаривали на повышенных тонах, мыла посуду. Мыльная губка полетела в раковину на тарелки, выплеснув несколько капель в стороны. Жена шмякнула мокрой ладошкой по крану, закрывая его, и ушла в гостиную. Я остался на кухне. Вот и поговорили. Как мёду напились. А всё этот Глеб, чёрт бы его побрал, виноват! Это я уже вслух сказал.

Что нельзя делать к ночи? Правильно: чёрта поминать вслух. Стоило мне выругаться, как раздался звонок в дверь. А дальше как в том мультике, когда старик со старухой не разговаривали, потому не могли решить, кто пойдет открывать. Там кончилось тем, что воры у них всё вынесли. У нас дверь хорошая. Да и я, по сравнению с моей Катей, слабое звено. На десятый «трынь-трынь!» пошёл открывать.

– Добрый вечер! – на пороге стоял Глеб. Да что такое с этим типом?! В руках – здоровенная плетёная корзина, полная разнообразны экзотических фруктов и несколько бутылок вина. – Вот, пришел вас приветствовать, как своих соседей. Пустите?

– Вообще-то… – «не самый лучший момент», – так хотел я сказать, но не успел. Позади послышалось «Да, конечно! Добрый вечер, Глеб! Заходи!» «Они уже на “ты”? Когда успели?!» – зло и ревниво подумал я, пропуская нежданного гостя в квартиру. Тот успел переодеться, но и сейчас выглядел с иголочки. Так, словно собрался не в гости к соседям, а на вечеринку в элитное заведение. Кожаные штаны в обтяжку, подчеркивающие развитые мышцы ног, шёлковая рубашка с большим вырезом, под которой бугрились мышцы грудной клетки и даже можно было заметить кубики пресса ни животе. На шее сверкала толстая цепь, и я сперва подумал, что серебряная. Но потом догадался: платина. Ого! Да тут целое состояние. И ещё из такого же металла были браслет и перстень с инициалами – GH, Глеб Харкет.

Дальше мне показалось, что я вообще тут третий лишний. Катя устроила Глебу маленькую экскурсию по квартире, рассказывая и показывая, как у нас тут всё устроено. И пока она щебетала, я сдерживал ярость. Как она может вот так запросто весело болтать с этим типом после того, что я ей сказал о нем?! Смотрел на жену, как на незнакомого человека. Что с ней? Так откровенно раньше не шла против моей воли. Уж не беременная ли часом? Говорят, у женщин в этот период гормоны такое творят, – мама не горюй! Но она мне бы призналась. Или сама пока не в курсе?

А может… Нет, в это верить не хочу и не буду. Мы только вчера всю ночь любовью занимались. Да так жарко, что Катюша кончила раз семь, кажется. То, как у неё это происходит, симулировать невозможно: икры судорогой сводит. Я всегда их разминаю потом аккуратно, чтобы не было слишком больно. Такое не изобразишь нарочно: под пальцами ощущается, как мышцы сильно напряжены.

Пока Катя рассказывала, Глеб делал вид, что ему интересно, где у нас какая мебель будет стоять. Почему не искренен был? Да какой нормальный мужик станет всё это с искренностью выслушивать? Разве кроме того, кто эту женщину искренне любит. Остальным… поровну, мягко говоря. Но Глеб не признавался. Он задавал уточняющие вопросы, но при этом почему-то посматривал на меня. Неприятно. Чего он пялится? Причем не просто в глаза глянет, а куда-то ниже. На руки, на ширинку, что ли? На ноги. Мне стало неуютно, я даже из комнаты вышел.