– Ты куда? Что случилось? – встревоженно спросила Катя, выходя с кухни, где мыла посуду. Знаю: терпеть не может это занятие, потому уже обещал ей посудомойку в следующем месяце купить.

– Макс звонил. На работе пожар.

– Господи, – сказала Катя, побледнев. – Никто не пострадал?

– Пока не знаю, – ответил я. – Жди звонка! – и рванул из квартиры.

Не помню, как домчался до автосервиса. И когда подъехал, там уже стояли две ярко-красные машины, а вокруг суетились пожарные. Я попытался пробиться внутрь, но меня остановил полицейский из оцепления. На мои слова, что я совладелец этого здания, ответил: «Не мешайте пожарным. Там опасно». Я растерялся. И как быть теперь? Хорошо, увидел Макса. Тот стоял неподалёку и хмуро наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди. Языки пламени отражались на его каменном лице.

– Привет! – сказал я ему, пожав руку. – Что случилось?

– Не знаю. Сигнализация сработала. Приехал, а тут эти уже, – он кивнул в сторону людей в серо-зеленой униформе с белыми касками. – Полиция чуть позже подъехала.

– Ущерб большой?

– Не знаю, – хмуро ответил Макс. – Судя по пламени, горит пристрой.

– Это где у нас запчасти?

– Да.

– И то слава Богу, что не склад с ГСМ.

– Тоже верно. Я пожарным сказал о нем, они его отсекли водой, – сообщил Макс.

Мы продолжили смотреть, как полыхает наше имущество. Но, к чести спасателей надо сказать, сработали они профессионально. Потушили огонь довольно быстро, так что он не успел перекинуться на главный бокс. Иначе хана бы пришла нашему бизнесу. Через час примерно уехала одна красная машина, за ней вторая. За ними разошлись зеваки. Их было мало, поскольку автомастерская у нас в промышленном районе, здесь неподалеку всего пара многоэтажек. Вот из неё любители острых зрелищ и прибежали. Но огненный спектакль раз вершился, теперь разбрелись.

Мы остались с Максом вдвоем. Решили дежурить до утра, чтобы не заявились какие-нибудь умники, не стащили чего-нибудь. Я позвонил и предупредил Катю. Утром, когда пришли наши механики, мы открыли здание и стали осматривать, что да как. К счастью, огонь уничтожил только крышу пристроя, да водой там всё оказалось залито. Ну, и сгорели несколько картонных коробок с запчастями. Ущерб, мы подсчитали, был тысяч на пятьдесят. Немного, но и немало.

После пришли люди из страховой компании, стали всё внимательно изучать. Хорошо, Макс надоумил нас застраховать свой имущество. Иначе бы горевали теперь, а так появился шанс возместить хотя бы часть убытков.

– Ну, в чем причина? – спросил Макс у одного из страховщиков.

– Судя по всему, это… поджог, – ответил тот.

– Да ладно! – воскликнул я. – Не лихие же девяностые!

– Не знаю, не знаю, – ответил пожилой сотрудник страховой компании. – Мой многолетний опыт показывает, что в жизни всякое случается. А здесь явно кто-то попытался спалить ваше здание.

– Что, прямо так заметно?

– Конечно. Хотите, покажу?

– Очень хотим, – ответили мы с Максом.

– Вот, – показал нам мужчина какой-то расплавленный предмет. – Это и есть оно.

– Что «оно»?

– Самодельное зажигательное устройство. Вам его кто-то подкинул. А уж как и кто – это вы думайте сами. Вижу, у вас имеются камеры видеонаблюдения?

– Да, есть.

– Вот и давайте проверим, – сказал страховщик.

Глава 4. Жертва

Страстная ночь продолжалась. Глеб размашисто имел Анжелу, которая испытывала один оргазм за другим. Это настолько её физически вымотало, что тело девушки стало напоминать тряпичную куклу. Оно мягко колыхалось от грубых движений мужского тела, вгоняющего в него с размахом кожаный поршень. Да так сильно, что яички хлопали об гладкой выбритый лобок. Но хотя продолжалось это сладкое изнасилование уже минут пятнадцать, Глеб, кажется, и не думал кончать.

А вот Фил уже откровенно устал. Он не мог себе представить, когда примкнул к этой сладкой парочке, что ему придётся столько ласкать зад Глеба, полизывая его, поглаживая, и параллельно с этим испытывать мучительную тяжесть в половых органах. Так бывает, когда член страшно напряжен, но за этим не следует никакой разрядки. Впустить в себя самец позволил только язык Фила, и всё на этом. Потому гей чувствовал себя лишним на этом празднике жизни.

Заметив это все-таки, Глеб усмехнулся, вытащил с хлюпаньем член из влагалища Анжелы и, переместившись к её голове, приказал Филу:

– Трахай её.

– Я же гей… – попробовал было отказаться парень.

Глеб нахмурился и сурово произнёс:

– Или ты её трахаешь, или пошёл вон.

Первым порывом Фила было уйти, но он вдруг заупрямился. Гордость проснулась. Маленькая, осторожная, как крошечный росток в большом лесу. Того и гляди, затопчут или задавят большие деревья. Но парень, закусив губу, решил идти до конца. Если Глеб, этот гетеро-самец, которого он желал теперь больше всего на свете, так велит, он, Фил, послушается. И пусть это будет ещё одним крошечным шагом на пути к его победе.