Шрифт:
Ергуш остановил ее за плечи:
— Засмейся, Зузичка, и ничего не бойся, ведь я с тобой…
И что это с ним, отчего он так глупо сюсюкает? Он ведь мужчина… Но Зузичка — слабенькая и пугливая. Новая его подружка… Что бы такое подарить ей, чтоб она полюбила его так, как любят они друг друга с Палё Стеранкой?
У опушки Леска на пеньке сидела мухоловка. Птичка то и дело срывалась, отлетала в сторону и, кувыркнувшись в воздухе, щелкала клювиком. И всякий раз в клюве ее торчало крылышко мухи.
— Хочешь эту птичку? — спросил Ергуш и подошел к пеньку, пристально глядя на мухоловку.
Взгляд его будто приклеился к птице, влек ее неотвратимо, притягивал. Мухоловка съежилась, головку уронила набок, клювик раскрыла. Ергуш не торопясь подошел, посадил мухоловку на ладонь и протянул Зузке:
— На!
Зузка погладила птичку, подула ей на головку, ласково и радостно, и отпустила на волю.
ЧЕТВЕРТЫЙ СОВЕТ
Вечером перед фабрикой мальчишки, как всегда, рассказывали о странных, необыкновенных вещах. Йожо Кошалькуля заявил:
— Я себе палец оттяпал, а он новый вырос.
Осмотрели его палец — не поверили. В темноте трудно было разглядеть, новый он или старый. Тут в мыслях Йожо Кошалькули произошел скачок, и он добавил:
— А наша Зузка говорит, что этот Ергуш Лапин умеет ловить птиц глазами…
Мальчики не хотели верить, ведь это сказал известный лгунишка, Йожо Кошалькуля. А он клялся и божился:
— Зузка сама видела! И побожилась. У Ергуша Лапина взгляд как клейстер, птицу к дереву приклеивает.
Палё Стеранка сказал тогда, что это может быть. У Ергуша глаза, как искры. Он, может, и ночью видит, путь себе глазами освещает…
Совет высказал мнение, что, в общем, Ергуш Лапин необыкновенный. Наверное, будет разбойником, каким был его отец…
КЛЕСТ
Знойный день стоял. Зузка не показывалась уже два дня. Кто знает, что с ней случилось…
Ергуш грезил в своем зеленом шалаше, уставившись в пространство.
Над Студеной ямой, у опушки буковой рощи, построили хижину. Сплели из веток. И живут в той хижине Палё Стеранка, Ергуш и Зузка Кошалькуля. Ночь. В кошаре блеют овцы. Горит костер, огонь облизывает котелок с молоком. Зузка стоит у котелка, смотрит на темный лес и говорит:
«Страшно мне…»
В глубокой тьме под деревьями-великанами бьются языки фиолетового пламени. Сыплются дукаты…
Ергуш и Палё сидят на нарах. Ергуш встает. Хочет подойти поближе — рассмотреть таинственное пламя.
«Не ходи! — удерживает его Палё. — Погибнешь!»
И Зузка со слезами на глазах просит Ергуша не ходить туда.
«Не бойтесь, — отвечает он обоим, — ничего со мной не случится».
Взял он валашку и пошел. Вниз по крутому склону, к старым дуплистым букам. Туда, где пляшут фиолетовые языки. Вот он приближается, крепко сжав в руке валашку…
Фиолетовое пламя повернулось в его сторону, бьет в лицо ему, жжет, ослепляет. Языки пламени шипят, как змеи, шепчут ему:
«Отойди… Погибнешь…»
Ергуш закрывает лицо шляпой, размахивается и начинает рубить, рубить своей валашкой. Рубит все вокруг себя, топчет… Языки пламени падают наземь, гаснут. Он их затаптывает, рубит, разбрасывает.
А на том месте земля треснула, и в трещине дукатов, как листьев! Светятся, будто угольки в жаровне. Ергуш набрал полную шляпу и за пазуху насыпал сколько влезло, отнес к Зузке:
«На! Покупай, что тебе понравится…»
Потом он носит дукаты, высыпает под нары, и Палё Стеранке подарил пять полных шляп. И так славно у них в хижине, тепло, радостно.
Вдруг, откуда ни возьмись, Туронь-разбойник. Стал на пороге, заморгал совиными глазищами, усмехнулся и говорит:
«А я за девчонкой пришел» — и на Зузку показывает.
Зузка в ужасе прячется Ергушу за спину.
Ергуш, с валашкой в руке, встал перед Туронем.
«Уходите, — говорит он, — или, как бог свят, рубиться начну!»
Туронь-разбойник испугался, пошел прочь. Но тут Ергушу стало жалко его. Набрал он полную шляпу дукатов, выбежал из хижины, дал Туроню.
«Вот возьмите! И больше не пугайте людей!»
Туронь поблагодарил, ушел в ночь…
Ергуш очень доволен такой развязкой.
Слабый ветерок возится вокруг шалаша. Шевелит заросли старой крапивы, которая цветет желтыми кисточками. В цветках задымилась пыльца, ветерок подхватил, унес неведомо куда. Будто крапива курила.
— Ага, злишься, что она не пришла! — раздался сбоку голос Анны. — Ты в нее по уши врезался! — Она обидно ухмылялась.