— Пойдет, — подумала я, вытирая волосы и лицо, после обильного полоскания, как и рекомендовала Гула.

Выйдя в гостиную, нашла там пьющую чай подругу и остановилась перед ней.

— Ну, как? — тряхнула волосами и присела рядом.

— Отменно, — выдохнула она, улыбаясь, — Ты так изменилась. Теперь ты стала еще краше. При белой коже и темная. Здорово. Хотя надо тебя слегка подтемнить. Но может быть и не надо? — усмехнулась она, глядя на мою удивленную физиономию.

— То есть, как подтемнить? Кожу, что ли? А как?

— Да ладно, не надо. Ты и так подзагорела за эти недли на солнце, не такая, какой увидела тебя впервые. Сойдет. Теперь смотри.

Она поставила чашку на стол и налила мне в кружку напиток.

— Завтра пойдем вместе. Скажу, что ты дальняя родственница, приехала поступать в университет. У тебя же есть магия, тем более и специальность подходящая, а документы потеряла по дороге. Как твое прозвище или второе имя?

— Нет у меня ни прозвищ ни второго имени, — сказала я, прихлебывая чай, — Есть фамилия. Викторова.

— Тогда ты будешь Лана… — помедлила она что-то прикидывая, — Вик, — произнесла отчетливо, — Лана Вик. Так и скажешь.

— А если ваша внучка спросит вас, что тогда? Она же не поверит мне? — ахнула я.

— С внучкой сама разберусь, — нахмурилась Гула, — черкну ей письмо или в кристалографе сообщу, что ты приехала по рассказу своего отца, моего троюродного брата. Она его не знает в лицо, но помнит, как дальнего родственника. Он живет на границе с Дикими и он рыбак. Там и вся его многочисленная семья. По фамилии он Прога, зовут Сван. Но ты можешь взять фамилию матери, а ее не знает никто, потому что ее он отбил у Диких, еще, когда шла война с ними на их территории. Так что там все запутано. Смело говори. И твоя магия тому подмога. Там у них магички сильные, волшебницы. Их очень ценят.

— Спасибо, Гула, — погладила я ее по руке, — Чтобы я без тебя делала. И еще. Я действительно надумала идти в жизнь, а для этого надо мне работать. Чтобы работать, надо получить лицензию, поэтому хочу попытать счастья и поступить в университет на лекарское отделение, тем более что и у себя я на таком училась. Как ты думаешь, получится у меня?

— Обязательно, моя девочка, — усмехнулась та, — Ты должна самостоятельно устраиваться уже здесь. И можешь поступить. Там же проверят тебя на магию. Кстати, там можно поискать сильных магов и поспрашивать насчет твоей задумки об обратном выходе. А если нет, то смирись, здесь тоже можно жить.

— А как же с таким цветом, как у меня? — вздохнула я, — Так все время и краситься?

— Что поделаешь, — улыбнулась она, — Чем-то надо жертвовать. А там что-то и случится. Может как-то и образуется. Все течет и все меняется.

— Ты так сказала, как наша земная поговорка, — улыбнулась я, — Так говорил один наш древний философ.

На следующий день мы двинулись в путь. В моем рюкзаке и сумке были мои земные вещи, а также те, что вручила мне Гула, еще некоторая сумма денег на первое обустройство и письмо для внучки. Несколько дней мне придется жить в столице, чтобы все разузнать о поступлении и учебе в университете.

В администрации мне выдали листок прибытия и убытия с их местности в столицу. Там должна сразу зарегистрироваться, иначе не смогу отправиться на университетский остров, где и находилось учебное заведение. Кроме того, в столице надо зарегистрировать свою магическую силу в баллах, чтобы предоставить в приемной комиссии, которая и решит, куда мне лучше поступать и смогу ли там учиться.

Я простилась с Гулой. У обеих на глазах были слезы.

— Не забывай меня, пиши, — утиралась она, — а еще лучше приезжай на каникулах. Ты знаешь, что я буду бесконечно рада тебя видеть.

Я шмыгала носом и ладонью вытирала глаза.

— Обязательно. И ты пиши. Я тебя никогда не забуду. Ты одна моя родная душа здесь. Приеду, как смогу.

Кавалькада грузовых и пассажирских экипажей выстроилась в цепочку и двинулась по дороге в столицу. Ехать надо было три дня.

За это время, я познакомилась с еще одной миловидной молодой девушкой, которая тоже ехала поступать. Мы разговорились совершенно случайно, когда Магда собиралась на одной из остановок зажечь огонь в костре, на котором готовили иногда пищу. Ветки вспыхнули и обожгли ее руку. Некому было врачевать, лекарей не было в нашем караване, и я взялась ее лечить. Сняла боль, поливая холодной водой из родника, потом завязала чистой тряпицей и привязала к груди на петле через шею. Присоветовала ее не беспокоить и дала таблетку жаропонижающую и обезболивающую. Они еще были в моей аптечке.

Тут же, в ночь, вспомнила своего первого в этом мире пациента. Я часто о нем думала. Все мечтала о встрече, но потом, когда мне рассказала Гула о том, что меня ищет тайная канцелярия императора, и что я спасла принца, то мне пришлось рассказать Гуле и об этом инциденте. Она, конечно, повздыхала, покачала головой, но потом посоветовала выкинуть эти мысли и не призваться в этом никогда.

— Мало ли что ты могла сделать с ним, — ворчала она, на мои возражения, — Забудь. Забудь навсегда. Не было этого. Знать не знаешь, ведать не ведаешь. Это не про тебя. И своих знаний мало показывай, а еще и таблетки, как их там сама зовешь, тоже прибереги для себя. Мало ли что, — все повторяла и повторяла она, хмурясь.