Я мгновенно повернула голову и тут же попала под взгляды двух мужчин, сидевших там за столом. Один из них, и это был принц, приподнял бокал, показывая, что пьет за меня. Я тоже сделала такой же жест. Это увидел Карт и насупился.

— Ну, что с тобой, дружок? Что нахохлился? Ревнуешь к принцу? Не надо. Где он и где я, подумай. К тому же его приглашение и внимание лишь легкий флирт к понравившейся здесь особе женского пола. Только и всего. Уже через час он забудет обо мне, и я уйду из его воспоминаний, «как сон, как утренний туман». Даже могу поспорить, что свое предложение о повторном танце он уже забыл. Вон, посмотри, к ним уже подсели две прелестные барышни и, судя по драгоценностям, не мне чета. Так что успокойся и давай выпьем на брудершафт, — сказала я, с тоской взглянув еще раз на оживленную компанию за принцевским столом.

— Как это? — услышала голос Карта.

— А вот так.

И налив до половины в бокалы, подняла руки и скрестила их в локтях.

— Пей, — сказала негромко, поднося свой к губам.

Мы выпили.

— Теперь поцелуемся, — сказала я смеясь.

Тот вначале опешил, потом скоро поставил свой бокал, потом выдернул из руки и мой, обхватил за талию и впился в губы.

— Эй! — резко оттолкнула его и вытерла свои тыльной стороной ладони, — Совсем оборзел. Я так не договаривалась.

— Ты же сказала — целуй, — обиделся Карт, отпуская мою талию.

— Я не так хотела, — примирительно похлопала того по руке, — Положено целовать в щеки и все. Поэтому и называется брудершафт, то есть дружить надолго.

Тот кивнул, потом сощурился и ехидно сказал:

— А все-таки я тебя поцеловал. Давно хотел. Сейчас получилось.

Ежин и остальные смеялись, глядя на нас и тоже также братались, выпивая вино и целуясь. На нас уже обращали внимание и сидящие рядом, слыша наш разговор и видя наши действия. А музыка все играла, и танцы не прекращались.

Время шло. Подходил конец нашим посиделкам. Я поглядывала на компанию принца и поняла, что он, вероятно всего, забыл о своем предложении, и поникла совсем, когда те встали и покинули свой стол. Ушли и больше не вернулись.

— Видимо не судьба, — вздохнув, я пошла танцевать с Картом, который согласился принять мое неумение и свои оттоптанные ноги.

Но все было не так сложно. Сказывалась моя способность подстраиваться под любого танцора еще с земных времен. Потом танцевала со всеми, кто меня приглашал. Почти не сидела. Как же, протеже самого принца! Как тут не воспользоваться примером и потом рассказывать окружающим про этот эпизод.

Домой мы вернулись поздно. Ночевали в комнате Ежина. Они вдвоем легли на кровати, я же на диванчике. Долго ворочалась, вспоминая его глаза, руки, улыбку.

— Жаль, что не пригласил еще раз, — вздыхала я, переворачиваясь с боку на бок, — Тут уж бы я не растерялась, рассмотрела бы повнимательнее. Только зачем? — попрекнула себя, — Чтобы он узнал и неизвестно чем бы закончилось? И зачем же он меня искал? Что ему надо от меня?

Вопросы теснились в голове один тревожней другого. И до того додумалась, что даже испугалась:

— А вдруг он вспомнит меня и подумает, что я шпионка и сейчас здесь с этой целью? Этого еще не хватало. А что — там была, теперь здесь. Как получилось такое перемещение и с какой целью? Все можно надумать, если постараться. Нет! Надо спрятаться и не высовываться. И очень хорошо, что ушел и не пригласил. Неизвестно, чем могло кончиться. Тьфу-тьфу! — сплюнула я мысленно, и, повернувшись, прикрыла глаза.

— Завтра мы уезжаем из столицы. К Гуле. Я заранее договорилась с ней по кристаллу, и она с радостью ждет нас к себе на каникулы. Меня и Ежина.

Успокоилась и уснула.

Глава 30

ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ.

Проснувшись, принц потянулся и привстал, оглядывая помещение, не понимая, где оказался.

— Гостевая? — удивленно прошептал он и оглянулся на свое ложе. Там явно находился еще кто-то. Приподняв покрывало, обнаружил обнаженную женщину. Она, почувствовав, что ее потревожили, сонно зафыркала и, подтянув на себя покрывало, повернулась набок и засопела.

Принц помотал головой и застонал, прихватив за виски. Голова болела. Он встал и понял, что вчера перебрал и притащил кого-то в постель.

— Хорошо не свою спальню, — мелькнула мысль и ударила по виску болью. Он сморщился и, покачнувшись, направился в туалетную комнату. Там нащупав склянку с освежающим питьем, накапал в стакан, ополоснул рот и горло, затем залез под душ. Прохладная вода успокоила голову и тело.

— Теперь к себе и выпить настойку, срочно, — приказал сердито.

Быстро накинув, все еще пахнувшую вином и чужими духами одежду, пошел слегка шатающейся походкой на свою половину. В коридорах никого не было и лишь подскочили караульные возле его покоев. Он махнул с досадой рукой и резко открыл дверь. Его встретил спокойный взгляд старого камердинера.