Мы вышли последними, так как сами тоже хотели знать, выглядывая в окна многоместной кареты. Вскоре были поражены, особенно оторопела я, когда ко мне подошел, видимо командир, как я поняла, и протянул руку, помогая выбраться из повозки. Я попыталась узнать, чем объяснить такую встречу, на что мужчина поклонился и сказал, что меня ждут в карете и там все объяснят. Насторожившись, оглянулась на Ежина. Тот также был удивлен и хмур, глядя, как наш багаж вытаскивают и несут к другому экипажу, укладывая и закрепляя сзади нее. Публика, смотревшая уже с интересом, отхлынула, и наблюдала за действием, развернувшимся на площадке перед остановкой. Стражи, воины, лошади, карета и соседи попутчики — все это выливалось в незапланированное и бесплатное представление. Люди обступили нас плотной толпой и уже раздавались громкие вопросы, что случилось и как это понимать. Такого они не видели никогда и волновались: то ли стража встречала высокопоставленную пару, то ли отловили опасных преступников.

Я с Ежиным была направлена в добротную карету. Она тронулась, оставив объясняться с людьми представителя местной стражи и администрации. Теперь, после странной встречи, я присмотрелась к сопровождающему. Тот сидел напротив и молча смотрел на нас. Потом, будто опомнившись, представился:

— Кадо, заместитель начальника тайной канцелярии. А вас, надо полагать зовут эрла Лана и с вами брат эрл Ежин.

Я машинально кивнула, во все глаза рассматривая сидящего мужчину. Он был молод и, чертовски, хорош. Просто красавчик и, видимо, из Орлов, так как его синие глаза и белые волосы, рассыпанные по широким и крепким плечам, выдавали представителя этого клана, а богатая одежда показывала, что он еще и из высших. Что он хотел от нас и зачем мы ему, напрягало, тем более что, судя по времени, тот прошел сюда порталом, и это значит, что мы понадобились ему внезапно и скоро, ведь не прошло и трех дней, как мы выехали из столицы в дорожном экипаже. Так что его появление можно считать, по крайней мере, странным.

— Чем мы интересны для тайной канцелярии, эрф Кадо? — осторожно начала я, сжимая ладонь брата, который схватился за мою руку, как только тот представился.

— Вы интересны наследнику, эрла Лана, — усмехнулся мужчина, — И я здесь, чтобы в кратчайшие сроки доставить вас во дворец.

— Зачем? — напряглась я.

— По просьбе самого принца.

— Что ему от меня надо?

— Думаю, что этот вопрос вы зададите ему сами, когда встретитесь. Я уполномочен только сопроводить вас к его высочеству. На всё остальное он вам ответит сам.

— Не понимаю, — занервничала я, и заерзал Ежин, — что такое могло случиться за эти три дня, пока мы ехали к моей родне. Что-то по учебе или по пленению?

— А может быть, что-то не так произошло в таверне тогда, когда пригласил на танец? — уже мысленно продолжила я.

— По какому еще пленению? — вдруг насторожился Кадо.

— По-моему, — машинально ответила я, не обращая внимания на его стойку, — когда была в ополчении. Так потом, когда вернулась, все же провЕрили, и ко мне не было никаких вопросов. Только награды. Даже гражданство дали внепланово. Прошло уже полгода. Что же теперь?

— Вы были в ополчении? — удивился мужчина.

— Да, — и поправилась, — правда недолго. При большом налете на наш лагерь, попала в плен, бежала. Все это рассказала местным следователям в порту, когда мы с Ежиным приплыли туда. Что же еще надо самому принцу? Или вам, тайной канцелярии?

Кадо молчал. Он переваривал услышанное. Так я поняла, глядя на его настороженное лицо, как будто тот услышал что-то ему неизвестное и теперь обдумывал, не зная как к этому относиться. Этим он еще больше смущал меня и нервировал. Я не понимала и не могла оценить ситуацию, как себя вести, что делать. Решила «плыть по течению», то есть не выставляться, а смотреть внимательно и думать.

Так, в нервном молчании, мы доехали до дома моей Гулы. Там тоже было полно стражи. Они окружили местность двойным кольцом, будто охраняли от врагов.

— Незримых, — тоскливо хмыкнула я, выходя из кареты и оглядываясь.

Но тут же наткнулась на восторженно-вопросительный взгляд моей Гулы. Она бросилась ко мне, и мы обнялись.

— Что случилось? — но на ее вопрос я бы тоже хотела знать ответ.

— Потом, ладно? Я еще сама ничего не поняла, — проговорила в полголоса и представила ей Ежина.

Она также его приобняла и, прихватив нас за талии, повела в дом. Я шла, оглядываясь, на выходившего из кареты Кадо. Он был молчалив и заметно насторожен.

На площади недалеко от дома развернута стоянка из двух палаток, одна, видимо для начальства, другая для воинов. Кадо же, оказывается, Гула предоставила гостевую комнату внизу, на первом этаже, рядом со своей:

— Поэтому мы будем часто видеться, — подумала я, вздыхая, — может это и к лучшему. По крайней мере, что-то смогу узнать или же услышать. Неизвестность убивает. И еще попробую все-таки вытащить информацию из этого «красавчика», что так непонятно смотрит на меня: то ли пытается понравиться, то ли наоборот, презирает. Но все это мне, ох, как, не нравится.

Гула что-то радостно говорила мне, провожая нас на второй этаж. И я поняла, что она рассказывает, как приготовила комнаты для нас с Ежиным, как ждала и надеялась на длительное наше общение, но теперь, видимо, опять не состоится и ей вновь придется их ждать одной. Я обняла ее за плечи и поцеловала в щеку.

— Гула, дорогая моя, еще неизвестно, зачем я нужна во дворце, может быть все очень незначительно, и вскоре мы вновь приедем, догуливать наши каникулы.

Она покачала головой.