– Она мертва, верно? – выпаливает Джуна и стирает слёзы, но глаза прыскают всё больше и больше. – Просто скажи, что она мертва и убирайся!

Прошу молодую богиней быть Джуной – той, кем она всегда являлась; с присущими ей чертами, с тем же характером, с той же мудростью и той же силой.

Женщина поднимает глаза к небу, чтобы позволить слезам вернуться и вместе с тем просушить щёки. Не глядя, повторно вопрошает: права ли?

– Твоей интуиции не занимать, Богиня Солнца, – говорю я. – Ты всегда это знала. Всегда чувствовала.

– Может, я созывала беды?

– Ты их предвидела.

Джуна успокаивается и приглашает в дом. Слуг в очередной раз прогоняет по выдуманным делам, а сама, плотно закрыв кабинетную дверь отцовского кабинета и удостоверившись, что никто не подслушивает, шёпотом обрекает:

– Давай, Бог Смерти. Убей меня своими новостями и скажи, для чего пришёл в самом деле. Неспроста ты выждал момента, когда в доме кроме меня никого не останется. Что тебе надо?

– Рациональная, догадливая и мудрая Джуна вернулась, – утверждаю я.

– Говори, пока следующий приступ не погнал тебя прочь. Мне больно смотреть на Смерть, зная, что она унесла младшую сестру.

И замолкает.

Выжидает моих слов и моей реакции. Не справляется.

– Ведь так? Смерть унесла Стеллу?

– Да, – говорю я, и после несчастного слога несчастная женщина падает в кресло и взвывает. Не даю отойти от вестей, выпаливаю разом: – Её найдут спустя несколько дней и доставят в резиденцию Солнца. Она отдала Богам душу в моём присутствии.

Решаю уточнить:

– Не моей рукой вершилось, не думай так Джуна. Ты знаешь. Моё имя – лишь имя. Я посредник, не исполнитель. Я – вестник.

Женщина поднимает ядовитый взгляд и велит изрыгнуть речь полностью. Продолжаю, не в силах спорить:

– Но в моём присутствии Боги явили другую душу.

– О чём ты? – быстро кидает Джуна.

Склоняюсь к ней и шёпотом объясняюсь:

– Прошу, всё, что я скажу дальше – тайна, которую ты понесёшь до погребального костра. Мне ведомо, что ноша эта тяжела, но иначе быть не может. Ты мудра и сильна, а потому сама поймёшь, почему мы не поступим иначе. Ни одна живая душа не должна прознать то, что я расскажу. И ты поможешь мне в дальнейшем. Слушай.

Тогда я рассказываю, что младшая из дома Солнца родила в одну из лунных ночей.

– Не может быть, – первое, что говорит Джуна. А следом: – Нет, может. Потому она сказала дому, что былая болезнь вернулась и месяцами пропадала в спальне. Потому она отставила слуг и не позволяла иным находиться рядом. Потому не разрешала заходить в комнату мне: я бы раскрыла её секрет в ту же секунду. Она знала. Но…почему она так поступила? Чего она испугалась? Зачем скрыла?

Я отвечаю:

– Слишком много вопросов, ответы на которые сублимировались в голове юной; всему есть объяснение, Джуна, но нам оно неведомо: чувствовать как Стелла могла только Стелла.

– Что стало дальше?

Богиня Солнца предполагает, что сестры не стало из-за родов и пала она вместе с ребёнком.

– Она родила, – утверждаю я. – И в следующем будет наш секрет: сама Стелла не захотела, чтобы дитя вернулось в Дом Солнца. Прими и уважь её выбор. Я отнёс ребёнка…

– Дочка? – слёзно предполагает Джуна.

– Дочка, – соглашаюсь я. – Предчувствие?

– На днях мне снилось, будто я говорю с черновласой голубоглазой девочкой. Сны навещают меня редко, посему в совпадения я не верю. Как её назвали?

– Она родилась в лунную ночь, – улыбаюсь я.

– Значит, ты нашёл ей семью. Так?

– Так. Ты стала удивительно спокойна.

– Я не могу повлиять на уже свершённое, а потому не позволю примитивным эмоциям ударить вверх. Расскажи мне больше, чтобы унять человеческий интерес и отвести душу; Стелла близка мне, несмотря на ссоры, одну из которых ты застал сам.

Тогда я рассказываю, что у девочки хватило сил произвести дитя – крохотное, слабое, недоношенное; я отдал его в деревню нефтяников к женщине, что недавно лишилась своего не родившегося ребёнка – так наследница Солнца вберёт силы кормящей матери. Что касается самой Стеллы, преследующая её пустыня доконала и без того ослабленный организм.

– Она родила в пустыне?

– Да, я повстречал девочку на тропе конвоя, принадлежащего Хозяину Монастыря.

– Всё-таки он погубил её.

Джуна быстро встаёт и открывает отцовский шкаф, угощается из горла крепким напитком и предлагает мне. Вежливо отказываюсь и продолжаю: рассказываю, что следует сделать Джуне, когда разыскивающие отыщут Стеллу и доставят её тело в резиденцию. От слова «тело» женщине становится дурно; пьёт ещё и велит не обращать внимания.

– Когда Стеллу доставят, вызовись омыть и одеть её сама. Сделай так, чтобы никто не узнал о родившейся дочери.