Лесной царь
вернуться

Гёте Иоганн Вольфганг
Шрифт:

Плохое утешенье

В полночь рыдал и стонал я,Что нет тебя со мною,Но призраки ночи пришли,И стало мне стыдно. «Ночные призраки, – вскрикнул я, —Смотрите, стенаю и плачу —Я, тот, кого вы видалиВсегда спокойно спящим.Великим дарам я не рад,Но не считайте глупым Того, кто считался мудрым».Великий урон испытал я!Но призраки ночные,Немало подивившись,Проплыли мимо.Глупец я или мудрец —Было им так безразлично!

Довольствуясь малым

«Да что за связь – уразумей!Любовь – и девица, что стала твоей.Вот я бы не радовался нисколько:Она тебе льстит умело – и только!»
Поэт
А мне и довольно – ведь я уже стар,И мне извиненье – простой расчет:Любовь, конечно, свободный дар,А лесть от преклоненья идет.

Привет

О, как я счастлив!Брожу по стране,Где и Хут-хута можно встретить. Ищу на камнях отпечаткиРаковин древнего моря —Здесь-то и бегал Хут-хут,Распуская свой венчик,Задорно красуясь,Живой,Шутя о покойниках тонко. «Хут-хут, – сказал я, – и вправдуТы очень красивая птица.Беги скорей, Удод, Беги к моей любимой.Скажи ей, что яПринадлежу ей навеки.Ведь бегал же ты когда-то,Словно хороший сводник,От Соломона к царице СавскойИ от нее к Соломону».

Смирение

«Ты весь истерзан и весел вновь,Поешь, как пел искони».
Поэт
И мне и песням враждебна любовь.Мне в эти тяжелые дниТак тяжки любовные речи.Не так ли горящие свечиИ светят, и тают, – взгляни! Искала любовная боль забытье,Хотела забыться в пустыне.Нашла опустевшее сердце моеИ в нем угнездилась отныне.

Неизбежное

Кто вольной пташке прикажетНе петь, облетая поля?И кто запретит трепыхатьсяОвце под рукой стригаля? Когда мне шерсть остригают,Я разве бываю сердит?Сержусь я лишь, если цирюльникИспортит стрижкой мой вид. И кто ж запретит мне песниЛазурной петь вышине,Лишь облакам доверяя,Как больно ты сделала мне?

Сокровенное

О глазах моей любимойМир толкует и судачит.Я один, я точно знаю,Знаю все, что взгляд их значит. Это значит: вот мой милый,А совсем не тот, который…Люди добрые, оставьтеВаши сплетни, ваши споры!Да, в необоримой силеГлаз ее – одно желанье: Чтоб любимый догадался,Где, когда у них свиданье.

Самое сокровенное

«Мы, любители клубнички,Ищем, кто твоя зазноба,Сколько дядей приобрел ты,А верней сказать, вы оба? Ибо то, что ты влюбился,Видно с первого же взгляда.Но что ты любим – вот этоНам еще проверить надо». Люди добрые, ну что вы!Вход ей вольный, не взыщите!Нет ее – вы чтите призрак,Есть она – вы все дрожите. Но Шехабэддин недаромСнял бурнус на Арафате,И не глуп, кто так поступит,Если это будет кстати. Коль по имени кого-тоПред его любимой кликнешь,Или перед царским троном,То уж выше нет почета. Был предсмертный крик МеджнунаКриком боли нестерпимой:«Вы мое забудьте имяПред Лейли, моей любимой».

Тимур-наме

Книга Тимура

Перевод В. Левика

Мороз и Тимур

Так в необоримом гневеК нам пришел Мороз. ОвеялВсе и вся дыханьем льдистымИ бушующие распрейВетры на людей погнал.Повелел вершить насильеВихрю, колкому от стужи,Ворвался в совет ТимураИ ему промолвил грозно:«Усмирись, несчастный, стихни!Прочь, неправедный владыка!Долго ль будет жечь твой пламень,Опалять сердца людские?Или ты один из духов,Богом проклятых? Я также!Ты старик, и я, – и ЗемлюИ людей мертвим мы оба.Да, ты – Марс, а я – Сатурн,В единенье – роковыеВредоносные планеты.Если ты – души убийца,Если леденишь ты воздух,Помни, мой покрепче холод!Ты ордой своей жестокойИстребляешь правоверных,Но придет мой день – найду я,Видит Бог! – похуже пытку.И тебя уж – Бог свидетель! —Не помилую. Бог слышит!Ты, старик, ни жаром угля,Никаким огнем декабрьскимХлада смерти не избудешь».

Зулейке

Чтоб игрою благовонийТвой порадовать досуг,Гибнут сотни роз в бутоне,Проходя горнило мук. За флакон благоуханий,Что, как твой мизинец, мал,Целый мир существованийБезымянной жертвой пал, — Сотни жизней, что дышалиПолнотою бытияИ, волнуясь, предвкушалиСладость песен соловья. Но не плачь, из их печалиМы веселье извлечем.Разве тысячи не палиПод Тимуровым мечом!