— Спасибо, — поблагодарила, запоздало и тяжело дыша, — А сам чего? — кивнула на его штаны и рубашку, — Стесняешься? — спросила с вызовом, думая, как бы его отвлечь, чтобы он отошёл от меня, а я могла бы снять трусы, сама я при этом вся тряслась как цуцик.

Он усмехнулся, отступил к противоположной стене, и не отводя от меня взгляда стал раздеваться, а цель у меня была иная. Я думала, разденусь догола пока он будет сам раздеваться, а там юркну в парилку, и чёрт разбери отчего я такая красная. Но Исаев пялился на меня, я на него, и, казалось, ничего мне уже не поможет, потому что он уже и сам оставался в одних трусах.

— Ах ты ж! Забыл дверь закрыть, — вдруг сообразил этот Медведь и ворча отвлёкся от меня, — Вот бы сейчас устроили стриптиз, — бухтел, закрывая дверь бани на щеколду будучи ко мне спиной.

Я эти секунды использовала с пользой. Не только успела стянуть трусы, но и забежать в парилку и даже плеснуть воды на камни, прячась за зыбкой завесой пара. Пар, конечно, быстро поднялся к потолку, но я успела сесть в углу на полку, так что ничего и не видно было Исаеву.

— Ах! Хорошо! — Медведь громко закатился в парилку, в войлочной шапочке викинга, и к моему скорей удивлению, чем радости, по пояс обмотанный простынёй.

Так и тянуло съязвить про его стеснение, но я прикусила язык.

Ещё не хватало, чтобы он перестал стесняться и избавился от цветастой простынки.

— Голову покрывать надо!— ругаясь нахлабучил мне шапочку с рожками, — На, это тебе под жопку, — и сунул мне в руки войлочный светлый коврик, — Новое, — заметил довольно и уселся на полок рядом.

— Спасибо.

Пересела с дощатого полока на войлочный коврик, уже и сама не разбирала отчего краснею, от жара в парилке или от стыда.

— Ртом вот так воздух втяни, — попросил Исаев, показывая как надо.

— Вот так? — не поняла зачем, но повторила, втянула горячий поток воздух в лёгкие через рот.

— Чувствуешь кислинку на языке? — спросил Анатолий, и я согласно кивнула, хотя кроме жжения ничего не ощущала.

— Ни хрена ты не чувствуешь! — вроде и гневно заявил, но было даже не страшно.

— Почему это?! — возмутилась я, — Чувствую кислинку! — стояла на своём.

— Неа, не чувствуешь, потому что перца натрескалась. Зачем ты это сделала? — спросил он, прищурив левый глаз.

А я уже расслабилась на этот счёт, не думала, что станет отчитывать.

— А чего ты мне приказываешь?! — взвилась я.

— Ох и ретивая! — с улыбкой заключил Исаев вместо ответа на мой вопрос и неожиданно выскочил, не просидев и минуты рядом, а я дольше в таком жаре тоже выдержать не могла.

Градусник на стене показывал почти восемьдесят. Это от нервов я смогла сюда зайти, когда дома топили баню, при температурах выше шестидесяти я уже в парилку не совалась.

Хотелось из парилки выйти с Исаевым раздельно, так же как заходили, но он уже был в предбаннике, а мне вот как мать родила выходить к нему. И прикрыться было нечем, разве что войлочным ковриком, а не выйти я не могла. Уже дурно становилось от жара.

— Ника! Выходи! — позвал Исаев, когда я мялась у двери, ища менее жаркий угол.

Вот моя поперечность меня никогда до добра не доводила! Ну что за характер! Согласилась бы на простынку и горя бы не знала!

Делать было нечего, выходить пришлось. Толкнула плечом тяжёлую дверь и вышла наконец, жадно глотая тёплый воздух, кажущийся прохладным после парилки.

Успокаивала себя только тем, что он уже меня видел голой и всё рассмотрел, так что всё нормально.

— Иди сюда, — подозвал Исаев, выглядывая из-за какой-то перегородки.

От меня шёл пар, да и в самом предбаннике было туманно, это добавило смелости.

— Что там? — пошла с любопытством в этот таинственный закуток.

Только подошла ближе, как Исаев затянул меня туда за руку и в мгновение с макушки до пят меня обожгло потоком ледяной воды.

Визжала я так, что у самой уши заложило, перебудила наверняка всех гостей, а Исаев снова хохотал надо мной.

— Теперь перерывчик, а потом веничком тебя попарю, — он закутал меня трясущуюся от холода и шока в простыню, и шлёпнув по заду, выгнал на улицу через другую дверь.

За баней, как оказалось, была маленькая терраса с видом на молодой сосновый лес. Уютный уголок из плетёной мебели с мягкими подушками, а на столе стоял фарфоровый пузатый чайник и две кружки. Здесь же на подносе горстью лежали баранки, крендельки, какие-то конфеты и две вазочки, одна с мёдом, другая с вареньем.

Сказочный рай какой-то.

Сказочный рай оказался с подвохом. Стоило мне только перевести дух, как Исаев задал задачку.

— Найди мне шоколадную конфету, — попросил пухлый сладкоежка, кивнув на поднос, а сам стал разливать чай по кружкам.